Книга Нулевой токсин, страница 117 – Мария Эмви

Но что-то в его облике разрушало эту глянцевую идеальность. Костяшки на обеих руках представляли собой кровавое месиво, кожа была содрана до мяса от ударов по стальной решетке вентиляции. На шее виднелась царапина. Залман остановился посреди комнаты, его глаза, безошибочно считывающие малейшие изменения в паттернах поведения людей, мгновенно зафиксировали напряженную позу Элизабет, ее скрещенные на груди руки и опечаленный взгляд. Оценив тот факт, что девушка сидела напротив большого зеркала, Залман за долю секунды вычислил причину ее паники.

Он медленно, чтобы не спугнуть девушку, подошел ближе.

— Твоя частота дыхания снова сбилась, Элиза? — голос мужчины был мягким, глубоким и невероятно интимным. Он остановился в шаге от нее. — Что ты увидела в этом зеркале?

Элизабет опустила глаза на свои форменные носки.

— Младшего куратора из сектора «А», которая забралась слишком высоко, — горько усмехнулась девушка. — Залман… посмотри на это место. Посмотри на себя, а потом посмотри на меня. В клинике мы были на равных, но здесь… это твой мир. А я даже не знаю, как пользоваться половиной приборов в этой комнате. Сфорца сказал, что я…

— Сфорца — мертвец, который еще не понял, что умер, — жестко перебил ее Залман. Он подошел вплотную, его влажная горячая кожа почти касалась ее мятой униформы. Мужчина поднял свои израненные руки и осторожно взял лицо Элизабет в ладони.

— Послушай меня очень внимательно, — произнес Залман, заставляя ее смотреть прямо в его глаза. — Мой мир — это не стены из красного дерева, не вертолеты, и не нули на банковских счетах корпорации моего отца. Мой мир был абсолютно пустым и холодным до тех пор, пока в мою палату не вошла испуганная девушка в очках набекрень и с мигающим браслетом на руке.

Он чуть наклонился, его губы оказались в миллиметре от ее губ.

— Мой мир зародился именно в тот день, Элиза. Ты не просто вписалась в него. Ты и есть этот мир.

Элизабет судорожно вздохнула. Последние остатки страха и неуверенности растворились в теплоте его дыхания. Она опустила взгляд на руки Залмана, держащие ее лицо. На содранную кожу костяшек и застывшую кровь, которая еще недавно сочилась из царапин.

— Твои руки, — прошептала девушка, перехватывая его запястья. — Тебе больно?

— Я не чувствую боли, когда смотрю на тебя, — честно ответил он, но Элизабет лишь закатила глаза. Залман слишком долго изображал героя, но у всего должна быть мера. Девушка мягко, но настойчиво потянула его за руки в сторону ванной комнаты, мужчина послушно последовал за ней.

— Садись, — кивнула в сторону Элизабет, подходя к навесному шкафчику. Залман сел на край огромной мраморной ванны, пока девушка доставала белоснежную аптечку, укомплектованную по высшим стандартам отеля. Она встала между его раздвинутых колен, задумчиво перебирая содержимое аптечки. Залман был почти обнажен, от него исходил влажный жар, а она стояла перед ним, полностью одетая, и занималась тем, что умела лучше всего — лечила. Элизабет достала ватные диски, антисептик и специальную заживляющую мазь, после чего взяла его правую руку в свои ладони. Ее прикосновения были невесомыми. Девушка аккуратно стирала остатки засохшей крови с его костяшек, обрабатывая ссадины холодной жидкостью. Залман не сводил с нее глаз. Он наблюдал за тем, как Элизабет прикусывает нижнюю губу от сосредоточенности, за тем, как прядь волос падает ей на лицо, и она машинально сдувает ее. Для него, человека, который всю жизнь избегал чужих прикосновений, это было откровением. Ему нравилось быть уязвимым перед ней. Нравилось позволять девушке заботиться о нем.