Книга Нулевой токсин, страница 120 – Мария Эмви

Приподнявшись на локтях, девушка встретила потемневший взгляд Залмана. Там, где раньше жили цифры и сложные расчеты, теперь в языках пламени пылало ее отражение.

— Твоя очередь, Залман, — голос Элизабет прозвучал тихо, но в нем слышался призыв, обращенный к белому полотенцу на его бедрах. Губы мужчины тронула полуулыбка, от которой так часто замирало ее сердце. Он выпрямился, одним движением сбросив с себя лишнее, и Элизабет замерла. Строгая красота линий тела Залмана завораживала. От мысли, что этот человек, привыкший повелевать реальностью, сейчас беззащитен перед бурей чувств к ней, Элизабет ощутила головокружительный прилив нежности и невысказанной власти. Она протянула к нему руки, и Залман опустился рядом, заключая ее в кольцо своих объятий. Между ними не осталось расстояния, только тепло, говорящее громче любых слов. Девушка прильнула к нему, ощущая надежность и покой в этой близости, биение его сердца отдавалось в ее груди гулким эхом, а каждое прикосновение рождало волны трепета, пробегающие по коже.

Элизабет распахнула глаза от внезапно накативших новых ощущений. Залман смотрел на девушку сверху, и в этом взгляде читалось бесконечное узнавание, словно он видел саму ее душу. Он медленно сократил последнее разделявшее их пространство, и Элизабет тихо выдохнула, почувствовав, как все ее существо наполняется им — его жаром, пульсом, всей его сутью. Это было похоже на возвращение домой, которого она никогда не знала. Все тревожное, все мысли об «Апейроне», интригах Сфорцы и возможных проблемах, растворились без следа. Остался только Залман Левин — бережный, но неотвратимый, как сама судьба. Его руки, упертые по обе стороны от ее головы, дрожали от внутреннего напряжения. Мужчина замер, давая Элизабет время вместить в себя это новое ощущение, и дышал тяжело, словно сдерживал целую вселенную, готовую обрушиться на них.

— Ты… невероятна, — прошептал Залман, касаясь лбом ее плеча.

— Прошу, только не останавливайся, — отозвалась девушка, прижимаясь ближе, пальцами скользя по его спине, приглашая его продолжить путь, который они начали вдвоем. Для Залмана это стало ответом, которого он ждал. Он начал движение, медленное, подобное ритму волн, накатывающих на берег. То отступал, то возвращался, и каждый раз это вызывало у Элизабет тихий стон, срывающийся с губ. Она обвила Залмана ногами, стараясь стать еще ближе, раствориться в нем до конца. Тишину пентхауса нарушал лишь треск поленьев, их сплетенное дыхание и музыка двух сердец, бьющихся в унисон. Для Залмана, чей разум вечно жонглировал формулами и парадоксами, этот миг стал единственной доступной тишиной. Он не думал о законах физики, он постигал ее — тепло и трепет, ее сбивчивый пульс, который теперь расшифровывал безо всяких приборов. Залман склонился, укрывая Элизабет собой, и принялся благоговейно целовать ее плечи, шею, линию подбородка, словно ставил невидимую подпись на самом бесценном договоре.

— Элиза… — имя девушки срывалось с его губ, когда их ритм становился все более всепоглощающим. Элизабет перестала ощущать границы реальности, отсветы камина слились в одно золотое сияние за ее закрытыми веками. Внутри росло и ширилось чувство невероятной полноты, это было слияние на каком-то запредельном уровне, с человеком, который познал каждую ее грань, каждую трещинку, и все равно смотрел с неприкрытым обожанием. Пальцы Элизабет сжались на плечах Залмана, она выгнулась навстречу, готовая шагнуть за край. Залман угадал этот миг по тому, как затрепетало все ее существо, уловил ее безмолвный ритм и, подстраиваясь под него, повел ее к вершине, властно и самоотверженно.