Книга Вижу тебя, Лили, страница 116 – Анна Флин

И вдруг мысль. Острая, как игла.

Что, если Эндрю увидит Ника?

Что, если он вернётся как раз в тот момент, когда Ник ещё там?

Что, если у Эндрю оружие?

Что, если он…

Я всхлипываю и спотыкаюсь. Падаю снова. Снег взлетает вокруг меня мелкой пылью. Мир кружится. Дрожу всем телом – от холода, от боли, от ужаса.

И вдруг – звук. Другой. Мощнее. Рёв. Мотор, но не автомобильный.

Остаюсь лежать, потому что боюсь повернуться. Потому что боюсь увидеть, что из-за поворота вылетел мотоцикл, но сидит на нём не Ник.

Но всё-таки поворачиваю голову.

Одна фара.

Одна.

Сердце делает болезненный скачок, будто вырывается из груди. Радость. И тут же страх. Такой резкий, что меня почти тошнит.

А вдруг это Эндрю? Вдруг он поймал Ника? Вдруг он сел на его мотоцикл? Вдруг это ловушка?

Мгновение. Одно.

И я решаюсь.

Если это Эндрю – значит, такова судьба.

Если это Ник – это последний шанс.

Поднимаюсь на дрожащих ногах. На сломанной, опухшей лодыжке. Мир плывёт и виснет, но я делаю шаг. Потом ещё один.

Выхожу на дорогу.

Фара выхватывает меня из темноты так резко, что я закрываю глаза рукой. Свет обжигает сетчатку.

Мотоцикл резко тормозит. Скрип шин по льду режет слух. Брызги снега летят мне в лицо.

Кто-то спрыгивает с сиденья. Быстро. Высокая фигура. Силуэт, который кажется знакомым.

Он поднимает стекло шлема.

Зелёные глаза.

Ник.

— На мотоцикл, – рычит он, почти не дыша. – Быстро.

Он бросается к кофру, достаёт второй шлем, кидает мне так резко, что я едва успеваю поймать. Руки дрожат. Пальцы не слушаются.

Не надеваю шлем – просто хватаю.

Сажусь. Вцепляюсь в него из последних сил. Он – горячий, живой, настоящий. Настолько реальный, что я едва сдерживаю рыдание.

Мотор рычит. Мотоцикл рвётся вперёд. Лёд под шинами скрежещет, мотоцикл заносит, Ник выравнивает. Он ведёт на пределе. На самой грани. Как будто спасает не меня – а себя.

Ветер хлещет по лицу, пока я наконец натягиваю шлем на ходу. Руки немеют настолько, что я едва держу его. Но держу.

Когда вдалеке появляются огни Эшфилда – тёплые, настоящие, живые – я впервые за этот бесконечный день чувствую, что не умру.

Ник выруливает к Мемориальной больнице Сент-Джозефа, и моё сердце делает резкий, болезненный рывок. Здание возникает из темноты, будто огромный холодный айсберг – белое, ровное, безликое. От его вида меня пробирает до костей. Я ненавижу это место. Ненавижу его запах, свет, стены, воспоминания. Ненавижу так сильно, что пальцы сводит. Но выбора нет. Мы катимся прямо ко входу в приёмное отделение.

Мотоцикл подпрыгивает на кочке, Ник резко тормозит, и яркие лампы над дверьми слепят, будто прожекторы сцены, на которую я не должна была выходить. Пытаюсь сползти с сиденья, но нога подламывается. Земля сама поднимается навстречу, и я падаю на холодный, жесткий асфальт. Воздух выбивает из лёгких. Тело ломит. Шум в ушах такой, будто я нырнула под воду.

— Лили! – Ник бросает мотоцикл, даже не заглушив двигатель. Бросается ко мне, одним движением срывает шлем, наклоняется так близко, что его дыхание обжигает моё лицо. Его ладони – горячие, встревоженные – сжимают мои щёки. – Ты меня слышишь? Лили, скажи хоть что-нибудь. Ты замёрзла? Ты что-то сломала?

Открываю рот, но ничего не выходит. Звук застревает где-то между лёгкими и горлом. Я будто таю – не от тепла, а от слабости. Мир уплывает в стороны, темнеет по краям. Боль в ноге пульсирует хищно, глухо, будто живое существо, вцепившееся в меня зубами.