Книга Вижу тебя, Лили, страница 114 – Анна Флин

Каждый шаг – битва.

Иногда я почти теряю сознание от резкого толчка в суставе, от неожиданного «прострела». Тогда хватаюсь за ближайшее дерево, вжимаясь в шершавую кору щекой, чтобы не упасть. Чтобы не позволить себе рухнуть на землю, потому что если упаду – всё. Я уже не поднимусь. Я это знаю.

Дорога тянется бесконечно. Как будто не существует никакого Эшфилда. Никакого города. Никакого света. Только лес и ночь. И я.

Холод становится врагом, умнее и терпеливее, чем Эндрю. Мороз работает медленно: сначала пальцы начинают онемевать, потом кисти. Замечаю, что уже пять минут не чувствую мизинца на правой руке. Потом – что не могу согнуть пальцы на левой.

Прячу руки в подмышки, но они всё равно леденеют, как чужие. Даже собственные рукава кажутся ледяными. Дыхание превращается в туман, мгновенно рассыпается снегом на шарфе.

Плечи болят от напряжения. Спина ноет. Голова кружится от потери сил и холода. Я вся – огромная живая рана, которая продолжает двигаться только потому, что иначе – смерть.

Время становится странным. Растягивается, сжимается, скачет. Я не понимаю, прошёл час или десять минут. Иногда мне кажется, что я всё ещё стою у дома Эндрю, и только сейчас делаю первый шаг. Иногда – что уже прошла сотни километров.

Когда темнота смыкается окончательно, лес превращается в стену. Снег блестит бледно-голубыми искрами. Дорога – чёрная прорубь, в которую хочется провалиться, лишь бы не чувствовать.

Я делаю шаг. Потом ещё.

Шорох веток над головой напоминает шёпот. «Сдавайся». «Замри». «Полежи минутку». «Тебе легче станет». Трясу головой, будто пытаюсь выбросить мысли, как воду из ушей.

Сдаться – значит умереть.

Я этого не хочу. Хотя мысленно уже прощаюсь с жизнью.

Ещё через какое-то время перестаю чувствовать лицо. Серьёзно – совсем. Щёки, нос, даже губы. Они не просто онемели – исчезли. Будто меня постепенно стирают из мира.

Холод становится плотным, материальным, будто кто-то положил на меня толстое ледяное одеяло. Ощущаю его вес. Он давит. Словно говорит: «Засыпай». И я понимаю, что если поддамся – всё. Никогда не проснусь.

Продолжаю идти. В темноте.

И вдруг… звук.

Сначала не понимаю, что это. Может, ветер. Может, зверь. Может, мои собственные мысли, которые уже звучат вслух. Но через пару секунд звук усиливается, становится чётким.

Мотор.

Замираю. Даже моргать перестаю. Сердце вцепляется в рёбра так сильно, будто пытается вырваться.

Только одна фара режет темноту, прорезая снежную пелену.

Отступаю глубже в лес, прячусь за толстый ствол ели. Дыхание срывается. Давлю его ладонью, чтобы не выдать себя облаком пара.

Фара освещает дорогу, снег сверкает под её светом серебряным дождём. Моя тень дрожит на деревьях, растягиваясь в три раза. Кажется, что весь мир в этот момент держит дыхание.

Я знаю этот звук. Где-то внутри. Знаю этот мотор. Этот ритм.

Но разум сопротивляется: не может быть.

И тогда – вижу.

Темный матовый мотоцикл.

Закрываю рот ладонью, чтобы не вырвался крик.

Это Ник.

Он ищет меня.

Он приехал сюда. В это заброшенное, опасное место, где никто не живёт зимой. Он каким-то чудом нашёл дорогу. Он едет туда, откуда я только что сбежала.

Но я не выхожу. Не мчусь на дорогу. Не машу руками.

Страх настолько силён, что перемешивается с инстинктом. А если это не он? А если это Эндрю?