Книга Вижу тебя, Лили, страница 115 – Анна Флин

Остаюсь в тени.

Наблюдаю.

И когда он проезжает мимо, медленно, внимательно вглядываясь в лес… слышу, как внутри меня ломается что-то большое. Больнее, чем лодыжка. Глубже, чем страх.

Это надежда.

Ник меня не увидел.

Он продолжает путь к дому.

Делаю ещё один шаг по лесной полосе – тяжёлый, рваный, будто нога давно не моя, а чужая, подвешенная к телу на обледеневших нитях. Ухожу всё дальше от обочины, хотя сил не осталось почти совсем. Если Ник сейчас не увидел меня… если не заметил мой силуэт среди деревьев… значит, я должна надеяться, что он вернётся. Или хотя бы поедет обратно той же дорогой, если поймёт, что меня нет в доме.

Если он не вернётся… я просто умру здесь. В снегу. Между этими бесконечными деревьями.

Но я продолжаю идти. Потому что выбора нет вообще. Потому что если остановлюсь – замёрзну за считанные минуты. Если вернусь – Эндрю найдёт меня. Если спрячусь – звери в лесу почувствуют меня быстрее, чем люди. Каждая секунда – как тонкая нитка, на которой висит моя жизнь.

Держусь за тонкие, обледенелые стволы, как за перила в вагоне, который мчится под откос. Падаю. Встаю. Падаю снова. Хромаю так, будто нога – кусок льда, прибитый гвоздями к застёжке ботинка. Иногда мне кажется, что она уже отвалилась, и я двигаюсь на чистом инстинкте. Иногда – что я вообще умерла и наблюдаю за собственным телом со стороны.

Воздух настолько холодный, что режет горло микроскопическими лезвиями. С каждым вдохом в лёгкие будто попадает пепел, перемешанный с битым стеклом.

И вдруг – звук.

Не скрип деревьев. Не хруст снега. Ровный, низкий, узнаваемый вибрирующий гул.

Мотор.

Поднимаю голову, хватаюсь за дерево, чтобы не рухнуть. Слышу ровное рычание – сначала слабое, будто издалека, а потом всё громче, отчётливее, ближе. Моё сердце скачет, как испуганная птица в клетке.

Ник.

Это Ник.

Он возвращается. Он ищет меня.

Делаю шаг к дороге, но тут же замираю.

Две фары.

Не мотоцикл.

Машина.

Нет. Нет-нет-нет.

Резко пячусь назад – и в этот момент нога простреливает такой дикой, невыносимой болью, что мир мгновенно темнеет. Падаю на колени в снег, задыхаюсь, сжимаю ладонями землю, будто пытаюсь в неё провалиться. Из горла вырывается глухой, хриплый звук, похожий на стон раненого зверя.

Серая машина медленно проезжает мимо. Очень медленно. Фары скользят вдоль дороги, освещая деревья. Мой силуэт – нет. Я слишком глубоко в лесу. Она движется ровно, уверенно, будто знает путь наизусть.

Машина Эндрю.

Мир сжимается в одну точку. Внутри всё леденеет сильнее, чем снаружи. Он сейчас приедет домой. Через десять минут увидит пустую комнату. Через пятнадцать – поймёт, что окно разбито. Что меня нет. Что я сбежала.

Через двадцать – будет здесь. На дороге. Искать меня.

И он найдёт.

Он всегда находит.

С такой ногой я не убегу. Уйти глубже в лес – слишком страшно. Там тьма как живая. Чёрная, плотная. Там можно провалиться и уже не выбраться.

Я поднимаюсь, сжимаюсь, хромаю быстрее, чем могу. Почти бегу, хотя это самоубийство. Сердце стучит так, будто пытается вырваться наружу.

В какой-то момент падаю лицом в снег. Лёд обжигает кожу, дыхание сбивается. Слышу, как вырывается стон – короткий, отчаянный. Но я встаю снова. Встаю, потому что иначе… иначе конец.

Двигаюсь дальше, как сломанная марионетка, опираясь на деревья, как на костыли, толкая себя вперёд. Я не иду – рвусь. Боль стала огромным белым шумом, который занимает весь мир, глушит мысли, стирает страх.