Книга Ненавистная жена. Вызов для попаданки, страница 59 – Анна Кривенко

* * *

Холод проникал сквозь тонкие стены и брал меня в свои ледяные объятия. Я не могла избавиться от дрожи, сколько бы ни куталась в лёгкую шаль. Зубы стучали, руки не слушались, а пальцы, казалось, превратились в ледяные палочки.

Каждый новый взгляд на бесконечные белые просторы за окном только усиливал моё отчаяние. Холод пронизывал до костей.

Ромео сидел напротив, хмурый и замкнутый, похожий на отражение этой суровой зимней стужи. Его молчание и молчаливая злость страшно угнетали.

«И чего он бесится? — думала я, кутаясь в свою жалкую шаль. — Что, потенциальная измена задела его гордость? Ну конечно, мистер Я-центр-вселенной будет злиться даже на ненавистную жену, которую он ни капельки не любит…»

Злость медленно разогревала мои мысли, оттесняя на время холод.

«Вот уж горделивый придурок! Делает вид, будто я его позорю, а сам ведёт себя, как подонок. То играет в благородного мужа, то снова показывает, что я для него ничто!»

Я сжала кулаки, пытаясь подавить злость, но она, наоборот, начала разгораться.

«Ненавижу! Ненавижу его холодность, его высокомерие, его бесчувственность!»

Но от злости мне стало теплее всего на несколько секунд. Реальность быстро вернулась, вместе с онемением пальцев и щёк. Я посмотрела на свои руки: ногти посинели, кожа начала краснеть.

Пальцы ног я уже вообще не чувствовала, и тут вдруг произошло нечто неожиданное. Ромео резко сбросил с себя камзол, потянулся ко мне и накинул его на мои плечи.

Меня мгновенно окутало тепло — приятное, уютное. Я инстинктивно прижала камзол ближе, чувствуя, как к телу возвращается жизнь.

Ромео вернулся на своё место и уселся напротив с таким видом, словно ничего не произошло. Лицо оставалось таким же невозмутимым.

У меня отпала челюсть от удивления. И как это понимать? С чего вдруг? Решил повыделываться и сделать из себя благородного супруга? Но ведь нас никто не видит! Выделываться не перед кем! Ничего не понимаю…

Не удержалась и колко спросила:

— И как это понимать? Сперва решил заморозить меня до смерти, а потом передумал?

Ромео медленно повернулся ко мне, его взгляд был таким холодным, что казалось, температура в карете упала ещё ниже.

— Ты ещё должна для меня родить, — произнёс он с таким спокойствием, что это звучало почти пугающе. — Родишь — и больше не будешь мне нужна.

Я едва не поперхнулась воздухом.

— Что? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё закипает. Вот гад! — Шиш тебе, а не ребёнка! — процедила я, злясь всё больше. — Никогда, слышишь, никогда я не буду спать с тобой!

Мои руки сжались в кулаки, но дрожь тела, вызванная то ли холодом, то ли злостью, не давала мне говорить ровно.

— Тебе же было противно входить ко мне в спальню! — выпалила с вызовом. — Сам жаловался налево и направо, какая я противная, и как тебе нужна твоя Софиюшка! — Я зло фыркнула. — А теперь, видите ли, ребёнка надумал! Ишь ты! Тьфу!

Выплеснув свой гнев и тяжело дыша, я замолчала. Ромео вдруг криво усмехнулся.

— Вот увидишь, ты не устоишь!

Я ошарашенно затаила дыхание. Он что грозится меня соблазнить???

Переплела руки на груди, на мгновение забыв о холоде.

— Не дождешься! Я с козлами не сплю!!!

Лицо Ромео помрачнело.

— А с кем ты спишь??? — убийственно процедил он…

Нападение

Карета катилась по заснеженному лесу, а я, несмотря на тяжёлую атмосферу, старательно держала равнодушный вид. В голове все ещё звучали последние слова Ромео, раздражая до зубного скрежета. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться в его камзоле, когда вдруг что-то резко ударило в бок кареты.