Книга Свобода без корсета, страница 127 – Людмила Вовченко

Маргарита сидела напротив Александра и слушала, как дождевые капли дробно стучат по крыше экипажа.

Он не пытался заполнять тишину.

За это она была ему особенно благодарна.

Мужчины часто начинали говорить именно тогда, когда женщине нужно было собраться с мыслями. Советовали успокоиться. Не волноваться. Довериться. Вести себя осторожнее.

Александр просто был рядом.

Высокий, тёмный, слишком красивый в строгом вечернем костюме и слишком внимательный, чтобы не заметить, как она медленно разминает пальцы под перчатками.

— Нервничаете? — спросил он наконец.

— Нет.

— Лжёте.

— Немного.

— В чём именно?

Маргарита посмотрела на него.

— Я не нервничаю. Я заранее раздражена.

Уголок его губ дрогнул.

— Жюлем?

— Им тоже. Но в основном тем, что сегодня мне придётся объяснять очевидное людям, которые считают непонимание признаком высокого положения.

— Вы можете не объяснять.

— Могу.

— Но будете.

— Разумеется.

— Почему?

Она чуть наклонила голову.

— Потому что молчание женщины окружающие слишком часто принимают за согласие. Я не люблю дарить людям ложную уверенность.

Александр протянул руку.

Не настойчиво.

Просто положил ладонь между ними, открыто, предлагая, но не требуя.

Маргарита посмотрела на неё.

На длинные сильные пальцы. На знакомый шрам у основания большого пальца. На руку человека, который умел держать ткань, инструменты, документы, чужую тревогу — и ни разу не попытался удержать её саму силой.

Она вложила свою ладонь в его.

Он сомкнул пальцы.

Тепло проникло даже сквозь перчатки.

— Сегодня они будут смотреть на вас, — сказал Александр.

— Я знаю.

— Нет.

Он слегка сжал её руку.

— Они будут смотреть на нас.

Маргарита замолчала.

В его голосе не было торжественности.

Только факт.

Спокойный.

Надёжный.

И от этого гораздо более серьёзный, чем любое громкое обещание.

— Вы уверены? — спросила она.

— Да.

— Даже если Селина решит поставить вас в центр скандала?

— Особенно тогда.

— Даже если Жюль станет утверждать, что я использую вас ради денег и положения?

— Люди, которые знают меня, поймут, что использовать меня трудно.

Маргарита подняла бровь.

— Какое здоровое самомнение.

— Я стараюсь соответствовать семье.

— Это заметно.

Он улыбнулся.

— А люди, которые не знают меня, всё равно будут думать то, что им приятно.

— Значит, мы их не переубедим?

— Нет.

— Тогда зачем едем?

Александр посмотрел ей прямо в глаза.

— Чтобы они поняли: их мнение ничего не меняет.

Эта фраза легла внутри неё ровно.

Без фейерверков.

Глубже.

Маргарита улыбнулась.

— Вот теперь вы действительно научились говорить комплименты.

— Это был не комплимент.

— Тем лучше.

Экипаж остановился.

Снаружи послышались шаги лакея, щёлкнула ручка дверцы, внутрь ворвался прохладный воздух с запахом дождя.

Александр вышел первым.

Потом подал Маргарите руку.

На ступеньках особняка стояли две молодые женщины в светлых плащах. Увидев, как Александр де Бомон помогает выйти из экипажа хозяйке маленького ателье, они одновременно замолчали.

Маргарита заметила.

И улыбнулась им так приветливо, что обе тут же насторожились.

Прекрасно.

Вечер начинался правильно.

Внутренний холл графини де Ларош был создан человеком, который боялся пустых стен.

Золочёная лепнина обрамляла потолок. Между высокими зеркалами висели портреты предков с лицами, словно каждый из них умер глубоко недовольным потомками. На мраморном полу отражались люстры, мокрые следы с плащей и лакеи, принимавшие верхнюю одежду.