Книга Свобода без корсета, страница 124 – Людмила Вовченко

А это было хуже страха.

— В таком случае до вечера, — сказала Селина.

— До вечера.

Она сделала шаг к двери.

Но у самого выхода обернулась.

И нанесла последний удар.

— Кстати, мадемуазель Лакруа. Поскольку вы так любите прямоту… возможно, вам стоит знать: некоторые мужчины умеют быть очень нежными, когда чувствуют вину.

Воздух стал холоднее.

Александр побледнел.

Не от страха.

От ярости.

Селина мягко коснулась перчаткой живота.

— До вечера.

Дверь закрылась.

Колокольчик звякнул.

И только тогда Жанна выдохнула:

— Я её ненавижу.

Камилла резко повернулась:

— Жанна!

— Что? Я же честно!

Софи сухо сказала:

— Редкий случай, когда я согласна.

Маргарита смотрела на дверь.

Потом на Александра.

Он стоял неподвижно.

Руки сжаты.

Лицо холодное.

Но глаза…

В глазах была не вина.

Боль от того, что старая грязь снова пытается испачкать то, что только начало становиться чистым.

— Александр, — сказала она.

Он медленно перевёл на неё взгляд.

— Это ложь.

— Я знаю.

Он замолчал.

Кажется, именно это сбило его больше, чем если бы она спросила, потребовала объяснений, вспыхнула.

— Вы не спросите?

— Нет.

— Почему?

Маргарита подошла к нему.

Не слишком близко.

При сотрудницах нельзя было позволять лишнего.

Но достаточно, чтобы он понял: она рядом.

— Потому что вы сказали бы мне правду, если бы там было о чём говорить.

Он смотрел на неё долго.

— Вы слишком быстро доверяете.

— Нет.

Она чуть улыбнулась.

— Я просто хорошо читаю плохую ткань. Селина сегодня вся пошла перекосом.

Камилла кашлянула, пряча улыбку.

Жанна восхищённо прошептала:

— Это было красиво.

Александр выдохнул.

Медленно.

И напряжение в его плечах стало чуть меньше.

— Она не остановится.

— Конечно.

— Вечером будет хуже.

— Разумеется.

— Жюль попытается ударить официально.

— Значит, мы ударим документами.

Камилла оживилась.

— Нотариальное подтверждение готово. Письма поставщикам отправлены. Ответы уже приходят. Никто не имеет права давать Жюлю товар или деньги под имя ателье.

— Прекрасно.

Маргарита повернулась к Александру.

— А Селина?

— Мама получит её записку, если уже не получила.

— Изабель уже знает?

— Скорее всего.

— Тогда вечером будет весело.

Он посмотрел на неё.

— Вы называете это весельем?

— Александр, если я начну называть это катастрофой, Жанна упадёт в обморок, Камилла начнёт считать убытки, а Софи действительно кого-нибудь зарежет ножницами.

Софи спокойно сказала:

— Только в крайнем случае.

Жанна ахнула.

— Софи!

— Что?

— Вы это серьёзно?

— Я всегда серьёзно отношусь к ножницам.

Александр неожиданно рассмеялся.

Коротко.

Низко.

И комната словно снова вдохнула.

Маргарита улыбнулась.

Вот теперь лучше.

Гораздо лучше.

— Итак, — сказала она, хлопнув ладонью по столу. — Мы готовимся к вечеру.

— Что нужно? — спросила Камилла.

— Первое: платье.

Жанна тут же подпрыгнула.

— Какое?

Маргарита посмотрела на манекен у окна.

Там висело платье, которое она не собиралась надевать так скоро.

Почти готовое.

Цвета тёмной стали с мягким синим подтоном. Без кружевной суеты. С идеально выверенной линией плеч, более свободным шагом и тонкой серебристой вышивкой по краю рукавов. Оно было сдержаннее ночного платья де Бомонов, но опаснее.

Не «посмотрите, какая я красивая».

А «я пришла, потому что мне есть что сказать».

— Это, — сказала Маргарита.