Книга Джин. Любое желание — твое, страница 44 – Лисавета Челищева

— Хватит этого бреда! — прокричала я и со всей силы толкнула его в грудь.

Он отшатнулся — всего на полшага, явно не ожидая этого. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. А мне было плевать. Во мне вскипела та самая ярость, которая помогала выживать все эти годы — когда я ночами зубрила анатомию в общаге, когда мыла полы в придорожном кафе, когда сбегала из дома от пьяного отца и матери, мечтавшей сбагрить меня соседу за долги.

— Может, ты и красивый, и опасный, или кто ты там есть — демон, джинн, чёрт в ступе, — рявкнула я, ткнув пальцем ему в грудь, — мне плевать! Убирайся на хрен из моего дома! И нет — я не вернусь в твой дурацкий бар!

Он замер. Посмотрел на меня долгим взглядом, будто видел впервые. А потом, к моему полному изумлению, спокойно опустился обратно на край моей кровати. Пружины жалобно скрипнули.

— Ладно, — сказал он слишком небрежно.

Я моргнула, сбитая с толку такой лёгкостью.

— Ладно? Прямо вот так?

— Ага. Тогда за это... — Он лениво откинулся назад, опираясь на локти, и хитро улыбнулся. — Я заберу всё, что дал тебе.

Я напряглась, но постаралась не показывать страха.

— Да плевать, — выдохнула я, отворачиваясь к плите. — Забирай! Деньги эти дурацкие, квартиру эту, — я обвела рукой красивую обстановку, — забирай всё!

— Это включает... — Он выдержал паузу. — Валентина. И... Антона.

Кровь отхлынула от лица. Рука, тянувшаяся к сковороде, замерла в воздухе. Я медленно, очень медленно повернулась к нему.

— Что?

— Ну знаешь... всё это семейное счастье, — он пожал плечами. — Исчезнет.

— Заберёшь? В смысле... — я не могла заставить себя произнести это вслух.

— Убью их, — ровно сказал он. Спокойно. Будто предлагал удалить ненужный файл с компьютера.

Меня затрясло. Я шагнула вперёд, сжимая кулаки до хруста в костяшках.

— Нет. Ты не посмеешь, — голос сорвался на хрип, но я не могла остановиться.

— Ещё как посмею.

— На Валентина мне плевать — он псих, который травил меня димедролом и, скорее всего, угробил свою жену. Но Антона... — у меня перехватило дыхание, перед глазами встало его смеющееся личико, перепачканное шоколадом. — Антона не трогай. Слышишь? Не смей!

Рамиль поднялся с кровати. Его рост нависал надо мной, глаза теперь горели темнее, чем прежде — в них плескалась бездна.

— О да, — сказал он тихо, но в этом шёпоте слышалась сила, способная стереть этот дом с лица земли. — Да, посмею.

Я смотрела в его глаза и видела — не шутит. Абсолютно.

— Но ты же можешь быть просто... хорошим джинном? — спросила я, ненавидя себя за эту просительную нотку в голосе.

Он склонил голову, и на миг в его лице мелькнуло что-то от Риты — та же снисходительная насмешка, смешанная с нежностью.

— Могу.

На секунду в груди вспыхнула надежда.

— ...Но не хочу, — договорил он, передразнивая мой тон, и эта кривая улыбка на его губах показалась мне страшнее любых угроз.

Ярость захлестнула с головой.

Рамиль тем временем оглядел мою новую комнату.

— Очаровательно, — прокомментировал он, делая шаг в сторону кухни. — Прямо райский уголок.

— Ничего тут не трогай, — рявкнула я, но он уже взял с полки мою любимую кружку — треснутую, с отбитой ручкой, которую я хранила как память о бабушке.

— Это здесь королева моей вселенной теперь варит свой королевский кофе? — он повертел кружку в руках, разглядывая с ироничным интересом.