Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 40 – Александр Горохов

В общем, вечер и полночи перед «перелётом» в Москву я провёл бурно. «Спустил пар» по полной программе, понимая, что впереди — несколько недель жёсткого воздержания. А наутро, отоспавшись, дождался команды от оператора установки «объект вышел из магазина и направился в сторону дома», шагнул вперёд.

— Ой, простите, Павел Анатольевич!

Судоплатов повернулся ко мне зрячим глазом.

— Мы знакомы?

— Вы меня не знаете, а я вас — да. И простите ещё раз за мою неловкость. Давайте, я в качестве извинения помогу вам сумку до дома донести. Я просто знаю о ваших проблемах с позвоночником, и рад буду помочь такому человеку.

— Интересно, откуда ты… э-э-э…

— Миша.

— Откуда ты, Миша, о них знаешь?

— Из книжки, — постучал пальцем я по завёрнутой в газету книженции, зажатой в подмышке. — Если хотите, я вам её покажу, когда донесу сумку до скамейки у вашего подъезда.

Генерал Судоплатов после смерти Сталина и ареста Берии отсидел в тюрьме пятнадцать лет «от звонка до звонка», ослеп на один глаз, пережил три инфаркта. Значительную часть времени заключения он довольно успешно симулировал помешательство, его пытались уличить в симуляции, делали пункцию спинного мозга, в результате чего возникли проблемы с позвоночником.

— Ну, вот и дошли. Я знаю, Павел Анатольевич, что вам тяжело сидеть, но просматривать книгу стоя будет ещё неудобнее. Поэтому давайте присядем буквально на пять минут.

«Террорист Сталина №1» открыл титульный лист. Потом быстро прочитал пару страниц в начале книги, в середине, в конце. Внимательно изучил выходные данные. На лице — ни единой эмоции. И лишь возвращая книгу, которая выйдет через много лет, вздохнул.

— Мне кажется, молодой человек, тебя, помимо твоей воли, втянули в очень грязную историю. Я пожил и повидал немало, мне уже всё равно, а вот ты подумай, как из этого будешь выпутываться.

— В очередной раз извините, но вы всё-таки ошибаетесь. Я согласился совершенно добровольно. И совершенно осознанно пытаюсь найти способы спасти Советский Союз.

— И знаешь, что в том конверте, который ты «незаметно» подбросил в мою сумку?

— Знаю. Краткая хронология событий с настоящего момента и до двухтысячного года. Не забудьте сжечь эти бумаги, когда ознакомитесь с ними.

— Кого ты учишь? — совершенно по-доброму улыбнулся мой визави.

— Простите, забылся…

Ещё бы! Поучать ТАКОГО профессионала…

— Хорошо. Я почитаю. И чего хотят люди, которые стоят за тобой?

— Всего лишь подумать, кто нам может помочь избежать описанного. Полутора месяцев вам на раздумье хватит?

— Может быть, хватит и меньшего времени.

— Увы, но раньше встретиться с вами не получится у меня. У меня же, чёрт их подери, школьные экзамены на седьмом десятке лет.

Теперь взгляд Павла Анатольевича выражает заинтересованность

— Вот и я вижу, что твоё поведение и манера речи не совпадают с теми, что должны быть у подростка твоего возраста.

— До встречи в конце июня. И постарайтесь не болеть, Павел Анатольевич.

— Как тебе кажется, он будет помогать? — перестал стучать кончиками пальцев по столешнице журнального столика Яков Фёдорович.

— Не забывайте, что это умнейший человек. И сумеет самостоятельно соотнести год издания книги, моё упоминание об истинном возрасте и текущий физический возраст. А значит, если отнимет сорок-сорок пять лет даже от начала 1980-х, то получит в результате рубеж тридцатых-сороковых. Его «золотое время». Я, как вы помните, на ваше предложение прожить кусок жизни заново согласился «со свистом». И пусть я ничего такого Судоплатову ещё не обещал, но что-то подобное он может домыслить. Чем он, собственно, рискует? Даже если не вернётся в собственное прошлое, то попытается предотвратить крах государства, становлению которого он отдал молодость и лучшие годы зрелости.