Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 127 – Александр Горохов

— Извини, моя хорошая, не хотел тебя смутить, — положил я свою ладонь на её руку. — Но ты же знаешь, что я очень подкованный в самых разных вопросах. Включая этот.

— И тебе не противно со мной общаться, зная, что и у меня такое бывает?

— У всех женщин и девушек бывает. У кого-то, как у тебя, ровно через двадцать восемь дней, у кого-то на несколько дней чаще или реже. Стыдиться тут нечего. А поскольку от такого вам никуда не деться, воспринимаю это как… ну, плохую погоду, например.

— Даже знаешь, как часто у меня это случается???

Щёки Раи покрылись даже не румянцем, а стали пунцовыми. Пришлось с виноватым видом развести руками. Похоже, для неё это очень неожиданное открытие. Знать о таком допустимо мужу или, на крайний случай, любовнику, но никак не парню, который за тобой ухаживает. Девушка должна быть безупречна: если пИсать, то духами, а если пукать, то ароматом сирени.

— Какое позорище…

— Прекрати! Не позорище, а естественное явление. И я, как твой парень, просто обязан о таком знать, чтобы не допустить каких-либо проблем, могущих возникнуть из-за этого.

Встал, подошёл к Рае, прижал её голову к своей груди и погладил обесцвеченные волосы. Тему решил закрыть: пусть переваривает. Она девочка умная, поймёт, что я прав. Зато потом, когда будут приходить «те самые дни», не возникнет неловких моментов, вызываемых желанием скрыть этот факт.

Столь непритязательная ласка была воспринята с благодарностью, и Муртазаева убегала от меня в нормальном настроении. А я после её ухода действительно завалился на кровать. Одетым, поскольку домик всё ещё не прогрелся. Завалился, накрылся покрывалом и вырубился.

Плохо! Если сплю днём, то очень трудно заснуть вечером. В домишке мне, конечно, нашлось бы чем заняться и среди ночи, но всё равно пришлось идти в интернат. Не только из-за полдника и ужина. Главное — надо домашние задания на завтра сделать: в новой жизни я решительно завязал с раздолбайством в этом вопросе, и ещё ни разу не получил «пары» за несделанную «домашку». «Зубрилкой» не стал, просто выполнял, как умел, то, что задано, не больше.

Так и получилось. Вся спальня посапывает и похрапывает, а я пялюсь в потолок: сна — ни в одном глазу. Разозлился, плюнул, и пошёл просить разрешения у тёти Дуси засесть в учебной комнате слушать радио. А если точнее — то «голоса». И даже не русскоязычные, а вещающие на английском. Очень уж интересует, что врут враги в преддверии ноябрьского Пленума ЦК КПСС. Та самая стопка книжек, принесённая мной в квартиру Суслова-младшего, состояла, в основном, из работ по анализу ещё неизвестных в Советском Союзе разработок в области «непрямых действий», «мягкой силы» и «цветных революций». Ну, и критический разбор последствий горбачёвских и ельцинских реформ. А значит, просто не могут не вызвать реакции советского руководства. Вопрос в том, какой будет эта реакция.

Для граждан собственной страны все телодвижения в верхних эшелонах власти — тайна за семью печатью. И узнать о них хоть что-то можно лишь из иностранных источников. Да и то — в форме догадок и предположений, основанных на тех или иных не всегда достоверных и подробных фактах, ставших известных послам и шпионам. Но хоть что-то, а не абсолютная информационная пустота.

Англоязычные радиостанции «обсасывали» серию арестов советских разведчиков, чекистов, дипломатов и чиновников. Дикторы захлёбывающимися голосами вещали о «новом тридцать седьмом годе», о «начинающейся грандиозной чистке в советской разведке и контрразведке», о Брежневе, «не только носящем маршальские звёзды на погонах, но и примеривающим к пропахшему нафталином мундиру единственного советского генералиссимуса». А самое главное — предвещали «скорое падение всесильного главы КейДжиБи, потерявшего политический вес из-за совершённых им кадровых ошибок». На этом фоне почти мельком касались скандала с женой «возможного кандидата на пост секретаря ЦК по сельскому хозяйству», ведущей себя как барыня.