Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 121 – Александр Горохов

— Вы к кому, молодой человек?

— Извините, меня просили занести вот эти книжки Револию Михайловичу.

Я показываю обвязанную шпагатом стопку книг, часть из которых обёрнута газетами. Одет простенько, как обычно хожу по Зелёной Роще в зимнее время. Пальтишко, ботиночки, ушанка из искусственного меха, шарфик. Меня пропускают в прихожую обычной трёхкомнатной квартиры, и женщина, отступив пару шагов вглубь, поворачивается к маячащему в нескольких метрах сухощавому мужчине с заметной лысиной, окружённой «венчиком» седеющих волос, массивным носом и жёстким взглядом серо-голубых глаз.

— К тебе.

Женщина сворачивает за угол. Насколько я помню планировку таких квартир, на кухню.

— Здравствуйте, Револий Михайлович. Меня просили занести эти книги к вам, чтобы вы передали их Михаилу Андреевичу, — опускаю я стопку на пол. — А лично вам — вот это, по теме которой вы занимаетесь в последние месяцы.

Я протягиваю на открытой ладони правой руки серебристую небольшую коробочку. Но генерал-майор КГБ не спешит у меня её брать.

— Что это?

— Диктофон с записью послания вам. Вот, смотрите, здесь всё очень просто: треугольничек — воспроизведение, сдвоенные треугольнички — перемотка записи в ту или иную сторону, две вертикальные полоски — пауза. Квадратик — стоп, а красный кружок — запись. Вы легко разберётесь, вы уже сталкивались с подобными обозначениями.

— Стоп! Кто тебя просил это занести и передать?

Напряжение Суслова ощущается просто физически.

— Извините, товарищ генерал-майор, мне уже нужно идти. Честное слово, ни в диктофоне, ни в книгах нет ничего, что могло бы нанести вред тем людям, которые ими пользуются.

Я кладу коробочку на стопку книг и прикладываю ладонь левой руки к входной двери. Привычные ощущения лёгкого покалывания в теле, и я уже в будущем. Представляю, какие сейчас глаза у учёного-радиолокаторщика!

Мы с Яковом Фёдоровичем слушали происходящее в квартире Сусловых практически «в прямом эфире», хотя подобный фокус и сжирает ресурс некоторых деталей установки, создающей портал, как плавит кипяток, брошенный в него кубик льда для коктейлей.

— Что случилось? На тебе лица нет.

— Ты запомнила этого парня? Немедленно забудь и его, и его визит. Нет, поздно! Всё равно придётся об этом докладывать, и тебя придётся упоминать. Что же делать?

— Кстати, а где он сам? Я не слышала, чтобы открывалась дверь, хоть он и говорил, что ему пора уходить.

— Молчи, молчи! Что же делать? Ну, почему ты так задержалась с выходом в магазин? Это же такой уровень секретности, что тебе и не снилось! И теперь тебе придётся давать подписку ещё и об этом! Или это провокация? Да нет, никто не способен уйти так, как он ушёл.

— Как именно ушёл?

— Молчи и ничего не спрашивай! Умоляю!

— Хорошо. Молчу. Но может, ты прослушаешь запись на этом самом диктофоне, про которую он говорил? Или просмотришь книги. Без меня, если мне нельзя этого ни видеть, ни слышать.

— Это может быть опасно.

— Но он же сказал, что в них нет ничего, что может навредить пользующимся ими людям.

— Мало ли, что он сказал. Сначала надо всё проверить. Но это значит — привлекать дополнительных людей, что делать категорически нельзя. Немедленно одевайся и уходи из дома. Сама придумаешь, куда и к кому. Но сюда не возвращайся до тех пор, пока я тебе не сообщу, что можно вернуться. Или не позвонят по моему указанию. Весь праздник насмарку!