Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 119 – Александр Горохов

— Вместе подарим.

В коробочке золотое колечко для мамы.

— Сколько ей ещё ходить в выточенном тобой латунном?

Это так. Никакого золота у мамули не было до тех пор, пока «в первой жизни» я не женился и не купил ей с одной из получек золотые серёжки. Отец же ей пару лет назад собственноручно выточил из латуни колечко, которое мама надевала, как обручальное. У него же вообще никакого не было, даже того же обручального.

— Да откуда же у тебя деньги на это всё?

— Пап, сэкономил кое-на-чём. Я же на магнитофоне показал, что умею хитрые покупки делать. Знал, что мне в Москву ехать, вот и копил потихоньку. Не беспокойся, не украл. Всё честно либо скопил, либо заработал.

— Заработал… На чём?

— Ну, ты же видишь, что колонок к магнитофону нет. Продал перед поездкой, — соврал я.

— А говорил, что кому-то одолжил послушать.

— Так вы бы, если бы знали, что у меня деньги есть, мне бы финансирование урезали, — хитро щурюсь я, и по недовольному сопению понимаю, что угадал.

Недовольного — поскольку родители уверены: негоже подростка баловать большими «карманными» деньгами.

Пешком домой мы из школы бегали нередко. От скуки. Редко получался значительный выигрыш во времени в сравнении с тем, если бы дожидались вечернего рейса школьного автобуса. Всё потому, что мы, выйдя окольными дорожками на горку над озером Песчаным, обычно долго «голосовали», ловя попутку. Оттуда до поворота с трассы на дорогу к Урал-Даче всего-то два километра, двадцать минут ходьбы, но мы упорно, случалось, по часу тянули руки перед редкими в те годы машинами, едущими по М5.

Отец на такую фигню размениваться не стал, просто зашагал вперёд, предупредив:

— Вперёд не забегай. Не могу идти за кем-то сзади, сразу задыхаться начинаю. В детстве, когда с Урал-Дачи в школу ходили, я всегда впереди шёл, даже по глубокому снегу. Хоть трудно, но мне так было легче.

Тогда, в 1950-е, ещё не было никаких школьных автобусов, да и вообще машины ходили между посёлками очень и очень редко. Школьникам старших классов приходилось «снимать углы» в Атляне, и приходить домой только на единственный выходной. «Идёшь по этим сугробам, не только книжки с тетрадками тащишь, но и еду на неделю», — рассказывал папа. А потом, когда он закончил девятый класс, заболел дед, школу пришлось бросить и идти работать на завод: пенсия у бабушки, бывшей колхозницы, была крошечная. Да и у деда-ссыльнопереселенца, отмотавшего «десятку» после коллективизации, невеликая. Дочери от первых браков обоих разъехались, у старшего сына-фронтовика дочка, строительство дома, средний учится в военном училище. Вот и легла вся нагрузка по «прокорму» немолодых родителей на младшенького, родившегося, когда деду разрешили «выписать» в прилагерный посёлок семью.

С попутной машиной повезло уже в паре километров от Урал-Дачи. Кто-то решил добираться на ГАЗ-51 из Златоуста в Ленинск через Урал-Дачу, Зелёную Рощу и Архангельское. Так что мы запрыгнули в кузов и уже в три часа дня были дома. Закончилось моё путешествие в Москву и обратно…

51

Хоть мама и ворчала на нас с отцом за то, что «столько денег на ерунду потратили, целых сто рублей!», но в её глазах читается радость: какая же женщина не обрадуется подарку? Папа, как и договаривались, «прикрыл» меня, сказав, что дал на колечко часть денег от выигрышных билетов «Спортлото». И мой аргумент про латунное колечко привёл.