Книга Сладкие булочки мадам попаданки, страница 53 – Дина Нежина, Анна Пфари

Мачеха же скрипит зубами, но продолжает есть суп.

Когда тарелки пустеют, я решаю наступить на горло собственной гордости и предложить:

— Кстати, я сегодня принесла кое-что на десерт. Мои синнабоны. Хотите попробовать?

Мачеха смотрит так, будто я ей предлагаю жабьи лапки. Люсинда кивает, но из вежливости или любопытства – не знаю. Алан молчит, но по недавнему разговору знаю: он не в восторге, что я продаю булочки, хоть и не отрицает, что они хороши на вкус.

— Давайте, – решается он наконец. – Попробуем!

Мари Энн разносит мои румяные булочки, свежие, с тягучим сахарно-коричневым слоем, а сверху нежный крем. На лице Люсинды читаю сладкую надежду, а мачеха деловито поджимает губы — но, к моему тайному торжеству, она все равно вооружается вилкой, явно намереваясь попробовать.

Ну что ж, реакция очевидна: как только они откусывают по кусочку, в воздухе повисает блаженная тишина. Даже мачеха, которая секунду назад смотрела на меня, как на злейшего врага, теперь закрывает глаза, словно пытается подавить наслаждение, но не может. Алан делает пару укусов и негромко выдыхает, бросая на меня тяжелый взгляд. Не то чтобы злой, скорее смущенно-одобрительный.

Ужин заканчивается без лишних происшествий, если не считать того, что Люсинда пытается влезть между мной и Аланом, чтобы «поболтать с ним о важных светских вещах». Впрочем, безуспешно.

После ужина расходимся по своим комнатам.

Позже, когда я уже переодеваюсь в ночную сорочку и обвиваю плечи шалью (здесь, по правде говоря, холодновато), слышу тихий стук в дверь. Открываю — там стоит Алан, слегка нахмуренный, кутается в свой камзол.

— Да? – спрашиваю я, удивленно поднимая брови. – И каковы причины позднего визита, Ваша Светлость?

Он хмурится ещё сильнее:

— Здесь слишком холодно, чтобы спать одному, – эти слова он произносит так, будто сообщает мне очевидные вещи.

В моей голове рождается предположение, что он наверняка он боится, что Люсинда влезет к нему в постель, но я об этом, конечно, молчу. Но почему-то меня разбирает веселье, смешанное со смущением.

— О, понимаю! Всегда пожалуйста, заходи, твоя Светлость, гостем будешь. У меня тут хоть как-то протапливается. Ну и в конце концов, двоим в постели действительно теплее.

Мы оба укладываемся, чувствуя себя слегка неловко, учитывая, что мы вроде как супруги, но Алан грозился никогда не прикасаться ко мне.

От моего герцога пахнет каким-то свежим, почти ледяным ароматом зимних дорог.

— Если что, это все не потому, что я хотел к тебе… — бормочет он после секундного молчания. — Просто… Люсинда… Да и холод.

Я не сдерживаю смех:

— Я поняла. Тебе стало страшно, что сестрица внезапно постучится и проберется в твою кровать, – отвечаю смеясь. – Наверняка ее бальное платье осталось в боевой готовности.

— Нет, ну… — он кривится, но, бросив на меня быстрый взгляд,не выдерживает, и в голос смеется: – Хорошо, может и так. С женщинами лучше не рисковать.

— О, да! Мы, женщины, очень непредсказуемы, – тяну я с ироничной насмешкой, сворачиваясь поудобнее под одеялом.

Алан фыркает, но не отвечает. Некоторое время лежим в тишине. Я чувствую его присутствие рядом, и в какой-то момент та злоба и раздражение, что я испытывала днем, начинают растворяться в сумерках и тепле согретой постели.