Книга Небесный город, страница 78 – Критика Рао

— И что, по-твоему, произойдет, Ираван? – парировала Бхарави. – Ты думаешь, что если расскажешь о своей роли, это снимет с тебя вину? Сейчас об этом не знает никто, кроме совета и Наили…

— Значит, ты считаешь, что самое мудрое решение – позволить Ахилье нести это бремя одной? Позволить родителям юноши думать, что в его смерти виновата она?Таков твой совет?

— Айрав дал тебе три недели, – невозмутимо продолжила Бхарави. – Одну ты потратил на восстановление, и давай не будем переоценивать прогресс, которого ты сможешь добиться за две другие. Лаксия передаст соболезнования совета отцам Оама. А тебе нужно забыть о том, что произошло в джунглях, и сосредоточиться на расследовании.

Они спорили почти час, все больше и больше возбуждаясь. Чувство вины в Ираване росло вместе со злостью на себя, на Бхарави, на весь совет, но Бхарави была неумолима. В конце концов Ираван устал, силы его иссякли. Он неохотно согласился на ее требования, но головная боль стала намного сильнее, а тяжесть в груди только усилилась.

— Возможно, надо было пойти, – тихо сказала Ахилья, взглянув на него. – Возможно, его отцы не захотели бы покидать Накшар.

— Я… я тоже так считаю. Но на данный момент, чем меньше людей знает о расследовании и экспедиции, тем лучше для… нас обоих.

Она тихо усмехнулась.

— Значит, сейчас ты ловко просишь меня замолчать?

— Гнев и ярость, Ахилья… я не… Это не…

Ираван глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. В нем пульсировала глухая злость.

— Ты делаешь только то, что считаешь правильным. А я изо всех сил стараюсь наладить отношения между нами, но… я не могу делать это в одиночку. И я не смогу этого сделать, если ты в каждом моем слове будешь выискивать какой-то подтекст. Подозревать меня в чем-то…

Она долго изучала его.

— Это будет нелегко. Мы злимся друг на друга.

— Злиться, по крайней мере, честно. Но все время подозревать? Это лишает меня –нас – любых шансов на примирение.

— Мы можем определить предел для усилий.

— Или обнаружим, что мы такие, какие есть. Мы всегда возвращались друг к другу, несмотря ни на что, Ахилья. Всегдавозвращались.

Взгляд у нее стал задумчивыми. Возможно, она вспоминала те другие времена, когда они спорили и благодаря этому становились сильнее.

Гнев и ярость, он надеялся, что она тоже помнит об этом. Он не траектировал уже неделю, и разуму не хватало комфорта Момента. Но, по крайней мере, сейчас возможность траектировать была ему доступна, хоть и не поощрялась. Но в случае экспертизы на экстаз – в случаеотсечения…

Тяжело дыша, Ираван схватился за подлокотники инвалидного кресла. Его полностью отрежут от Момента, лишив возможности естественного погружения во вторую форму восприятия, лишив силы, превратив даже не в обычного человека, а в жалкое подобие. Он наблюдал за Ахильей, дыхание у него было поверхностным.«Если они заметят хоть какие-либо симптомы, хотя бы еще один признак неудачного брака…»

Ахилья взглянула на него, затем кивнула. Ираван слегка вздрогнул, выдохнул и отпустил подлокотники.

Поле сузилось до туннеля из розовых кустов, а затем вышло на одну из главных улиц Накшара. Ираван направился той же дорогой, какой ехал к библиотеке, но там, где всего час назад было пусто, теперь возник базар. Во всех направлениях тянулись высокие многоярусные деревья, тонкие и слабые на вид. Перейти с одного дерева на другое можно было по простеньким деревянным мосткам. Продавцы и ремесленники раскладывали товары на плоских ветвях и между корнями, громко предлагая покупателям сари, резные украшения и керамику.