Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 67 – Алекса Вулф

— Откушаете, и в дорогу, — расставляя тарелки на столе, говорила тем временем ведьма. — Собрала вам в сумки еды с собой да трав разных. Иван разберётся, что куда. А тебе, Алёнушка, книжицу эту. Учить тебя не могу нонче, сама понимаешь. Но основы колдовства природного подглядишь на этих страницах. Токмо береги её, стребую взад, как вернётесь из путешествия.

Я кивнула. Настоящая книга магии? Ну ничего себе! Главное, чтобы я ещё понять её смогла. Но тут, если что, Иван поможет.

— И Мяун, — добавила Яга, а мы с Иваном враз напряглись. От ведьмы не укрылась наша реакция. Скрипуче рассмеявшись, она добавила: — С вами пойдёт Мяун. Будет моими глазами да ушами. И поможет, коли беда приключится. На дурной характер его не смотрите, полезен будет вам.

— Я так понимаю, выбора у нас всё одно нет? — заметил Иван.

— Верно понимаешь, соколик. А теперь кушать и в дорогу. И так загостились. Пора и честь знать.

* * *

— Я устал. Лапки болят. На хвосте устюки. Алё-о-о-нушка! Спасай от гибели бесславной!

Я закатила глаза.

Всего несколько часов назад мы вышли из-под сени Гиблого леса — спасибо волшебному клубочку Яги, благодаря которому тропинка не плутала, не уводила вглубь, а ровнёхонько вывела нас к окраине леса — и пересекли уже несколько изнывающих от летнего зноя полей. Да, дорога была сплошь покрыта густой пылью, Белояр то и дело чихал, поднимая копытами в воздух белёсые клубы, а шею и плечи нещадно палили солнечные лучи. Даже сидя на коне, я взмокла, а рубаха, в которой так комфортно было в прохладе леса, теперь противно липла к коже. Ткань слишком плотная, ещё и цвет этот. Уже не в первый раз со вздохом покосилась на одежду Ивана — светлую и лёгкую. Богатырь не стеснялся и почти сразу закатал рукава по самые локти, не забыв развязать тесьму на груди, и теперь бодро шагал рядом с Белояром, покручивая сорванный колосок между зубов.

— Хватит ныть. Тебя Яга в помощь отправила, а не зудеть навозной мухой! — не выдержал Иван и пнул круглый булыжник, пустив тот в дальний полёт красивой дугой.

— Лапоньки! — протянул Мяун, будто хотел вызвать ещё более острую реакцию.

— Помнится, к Яге ты нас вёл и не хныкал, — заметил Белояр. — Что же случилось?

— Не твоего крошечного ума дело, — вскинув морду вверх, отозвался Мяун. И покосился на меня. — Алёнушка, хоть ты пожалей. От этих чурбанов не дождаться понимания и заботы!

Я ответить не успела. Вдруг на чистом горизонте вспыхнул яркий блик.

— Что это? — спросила, прищурившись. Но, как ни старалась, не могла рассмотреть причину, вызвавшую вспышку.

Иван приложил руку ко лбу козырьком и тоже прищурился.

— Не вижу. Но знак дурной. Может, птаху свою отправишь глянуть?

— Тебе головушку буйную напекло? — возмущённо завопил Мяун. — Матушка-Яга запретила обращаться к жар-птице, покуда сильнее не станет!

— А как она станет сильнее, коли даже совета спросить у хранительницы своей не может? — резонно возразил Иван. Я и сама уже не первый раз задавалась тем же вопросом. А ещё руки чесались открыть книгу Яги, но я стоически ждала первого привала.

— Всему свой час, — философски ответил Мяун, будто знал что-то, чего мы с Иваном пока не ведали.

За перепалкой мы подошли к границе диких полей и оказались перед редкими деревьями, которые чем дальше захватывал глаз, тем становились гуще и непроходимее.