Книга Бывшие. Во власти злейшего врага, страница 30 – Екатерина Гераскина

— Я знаю, что ты изменял маме, когда она болела. Я знаю, что она об этом знала — и молчала. Потому что понимала, что скоро умрёт. Даже на смертном одре она любила тебя и защищала своей любовью, хотела, чтобы ты не страдал и был счастлив.

Мой голос стал тише, опаснее.

— А ты… не прошло и месяца, как привёл в дом любовницу и вычеркнул меня.

Я отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— На тебе приворот, батюшка. Я вижу его так отчётливо, что он режет мне глаза. Я сниму его. Сделаю тебе подарок. Но ты не спишешь на него своё отвратительное поведение по отношению к собственной дочери и внукам.

Я сжала пальцы на его плечах, укутывая их Тьмой, как перчаткой.

— Я верну этот приворот той, кто наложила его на тебя. Так это работает. И пусть она заплатит за своё зло. Этот приворот лишит её того, чего она жаждала больше всего.

Он отшатнулся, почти запнулся на лестнице, едва удержался за деревянное перило.

— Кто ты?.. Ты не моя дочь!

— Ты прав, — спокойно сказала я. — Твоя дочь умерла на твоём крыльце. Выброшенная тобой же.

Я сняла с его головы тот самый склизкий, полностью пропитанный гнилью приворот болотно-зеленого цвета с красными вкраплениями, который пускал щупальца в разные стороны, и развернулась, сжимая его в руках.

Тьма охватила мои пальцы, и я разорвала заклинание. Я знала: оно уже возвращается к той, кто его наложил.

— Прощай.

Я покинула дом, не оглядываясь.

У меня не было выхода. Оставались только родители Керрана. Лорд и леди Найтбрейк. Они могли забрать детей. Это было последнее место, которое пришло мне в голову.

Почти час мне пришлось прождать на станции омнибусов, прежде чем я смогла сесть в один из них и отправиться обратно.

Меня сковывала тревога. Внутри всё холодело от ужаса — я не могла перестать думать о том, что с детьми могли что-то сделать.

Стоило нам тронуться, как меня накрыла изматывающая усталость. Я задремала тревожным сном, очнулась на остановке и, пока водитель разрешил сделать короткую остановку, купила себе воды.

Потом снова вернулась в омнибус. Половина пассажиров покинула его. Осталось только пять человек.

Смеркалось.

Этот рейс шёл гораздо дольше предыдущего, потому что заезжал в окраинные деревни клана Светлых. Я паниковала, вытирала слезы, бегущие непрерывным ручьем по щекам, и это мешало магии успокоиться внутри меня. Мне не хватало контроля. А в голове продолжали рисоваться самые ужасающие картины.

Но стоило ночи стать ещё темнее, как… на омнибус напали.

Всё случилось так быстро, что я не успела ничего понять. Омнибус резко дёрнулся и встал, будто врезался в невидимую стену. Лошади заржали, захлебнувшись страхом. В окно я увидела, как дорогу перекрыли. А потом в омнибус ворвались. Нас выволокли наружу. Всех пятерых.

— На колени, — рявкнули.

Мы упали в грязь. Колени больно ударились о камни. Чужие руки полезли в карманы, под плащи, в сумки.

Водитель попытался встать.

Его ударили и он упал лицом в грязь и больше не шевелился. Я не поняла, дышит он или нет. Две женщины закричали — тонко, надрывно. Мужчина рядом со мной открыл рот, будто хотел сказать, стал подниматься, но его тоже вырубили.

Перед нами стояли трое. «Наёмники» — слишком красивое слово. Забродяжные разбойники. Грязные. Вонючие. От них несло потом, солёными огурцами, кислым алкоголем и чем-то ещё, гнилым. От этого запаха мутило. От страха — тоже.