Книга Прайм-тайм, страница 187 – Максим Шаттам

— О чем ты думаешь?

— Ты сама сказала: его речь связана с его воспитанием. Уходит корнями туда, откуда он родом. Но зачем ему это? С какой целью? Спровоцировать беспорядки? Мы видели результат, и он не идиот, тем более что на примере своих родителей был свидетелем того, что такое вооруженная борьба народа. Он должен был догадываться: чтобы поднять людей на восстание, мало одних слов с экрана телевизора. Однако он тратит время на то, чтобы написать свою речь, детально, очень старательно, это чувствуется. Если ему это не нужно и если это не настоящее его требование, поскольку в итоге все, чего он хочет, – это выкуп, зачем он произносит речь?

— Чтобы оправдаться? – предположила Шарлен.

— Перед кем? Его родители умерли, а его дочери наверняка не знают, что Кратос – это он.

— Перед самим собой? Он делает это для себя? – предположила Шарлен.

— У меня такое же впечатление. Но в каких обстоятельствах ты вынужден оправдываться перед самим собой, извиняться за свои поступки?

— Когда делаешь то, чего не хочешь… Только он требует миллионы выкупа, хотя это не имеет… – Шарлен осеклась, сообразив, к чему клонит Янис. – То есть Кратос кому-то подчиняется? Он делает это не для себя, а для того, кто его принуждает?

— Я этого не утверждал. Я выкладываю все, что приходит в голову, чтобы мы рассмотрели все варианты.

— Но кто? Почему?

— Кто угодно. Тот, кто взял его дочерей в заложники, например.

— Но он говорит о том, чтобы насладиться выкупом… Нет, я не верю.

Янис принял аргумент.

— Согласен, – уступил он. – Это притянуто за уши. Я просто рассматриваю все, что приходит на ум.

Шарлен потерла виски:

— Как мне вести с ним переговоры, держа в уме все эти варианты? Надо обращаться с ним как с жертвой?

Янис покачал головой:

— Нет, продолжай в том же духе. Он выступает в роли заказчика, ты рассматриваешь его как такового. Но если почувствуешь, что он меняется, не отбрасывай версии, чтобы быстро переключиться. Никогда не знаешь точно, кто перед тобой.

— Легко сказать. А мне придется иметь дело с этим лабиринтом альтернатив и вариантов! И кстати, можно в какой-то момент сказать ему, что я знаю, кто он?

Янис сжал губы.

— С этим сложно. Пока он чувствует, что защищен анонимностью, он спокоен, он в своей тарелке, у него нет причин нервничать, и он держит себя в руках.

— В то же время, если он узнает, что нам все о нем известно, он может решить, что все кончено, что ему больше не выбраться, и подумать о сдаче?

— Если он почувствует, что загнан в угол, поймет, что может все потерять, не хотелось бы, чтобы он решил увлечь за собой в эту пропасть других. Не забываем, что сегодня он уже убил. Он на это способен. Я не уверен, что он это планировал, но, когда начал действовать, стресс, усталость, потеря способности рассуждать, страх сыграли свою роль… Эскалация происходит быстро. Физическое насилие не было ему свойственно, хотя он не из мягкотелых. Однако сегодня вечером он зашел как никогда далеко.

Янис сложил руки, пытаясь подобрать самые убедительные слова, но Шарлен упростила ему задачу.

— Давай без церемоний. Я чувствую, что это важно, так что не щади меня, скажи правду, – потребовала она.

— Хорошо. Ты должна понять, что речь больше не идет о том, чтобы добиться его капитуляции. Механизм, который мог бы заставить его осознать собственное безумие, почувствовать, что он ничего не получит, уже не сработает. Учитывая его стратегию и отказ общаться регулярнее, он не позволил нам развить диалог.