Книга Время неблагих. Книга первая, страница 43 – Максим Далин

— Чрезвычайка — завтра вечером, — кивнул Шельд. — А завтра утром мы завтракаем с государем.

— Превосходно, — сказал Лео удовлетворённо. — Надеюсь, Сила Сумерек сработает как щит, если что-то случится. Всей душой на это надеюсь. До встречи. Удачи тебе, Валиен.

— Спасибо, — сказал я. — Приходи ещё.

— Надеюсь, что у меня будет такая возможность, — сказал Лео.

Он чуть отодвинул занавеску на зеркале — и я увидел, что зеркало светится совершенно небывалым светом, золотым и тёплым, будто за ним горит крохотное закатное солнце. Лео перешагнул раму, будто вылезал в окно — и растаял в этом свете, как сахар в травнике, бесследно. И занавеска упала.

Тогда я тоже помотал головой. И увидел на рабочем столе отца нашу тарелку, а на ней — половинку пирога. Совершенно целую, не надкушенную даже.

Я посмотрел на Шельда — а Шельду снова хотелось ржать, хоть ему и было тревожно и грустно.

— Ну что ж ты! — сказал он насмешливо. — Вампиры не едят. Никогда.

— Да я же видел… — начал я, смутился и вздохнул. — Это обман?

— Это шутка, — сказал Шельд. — Он хотел, чтобы ты чувствовал себя спокойнее и веселее. Ты впрямь нравишься Князю Сумерек Святой Земли.

— Он мне тоже, — сказал я. — А почему ты зовёшь его Князем? Он мне сказал, что из дома Шиповника, вообще без титула…

— Уже неважно, что с ним было двести лет назад, — сказал Шельд. — Лео воспитанник Княгини Зельды, покровительницы Сумерек Святой Земли… она ещё Лугоземье помнила. И сейчас Лео — старший вампир Святой Земли, глава и покровитель, понимаешь?

Я кивнул.

— Он славный. А я думал, вампиры страшные…

— Смерть людям страшна, а вампиры — проводники душ. Они служат Предопределённости, а Предопределённость — сама по себе страшная вещь… Между прочим, в те далёкие времена, когда Эдарий говорил с Небесами и писал свои «Откровения», детей ночи не звали вампирами. Слово это из сказок, означает изрядно другое… Сумеречные вестники, тёмные проводники — вот как-то так они звались раньше. Наши товарищи по несчастью: мы прокляты по эту сторону Межи, а они — по ту.

— А ещё говорят, что они кровь пьют…

Шельд усмехнулся:

— Ты же видел: и впрямь пьют. Самый прямой обмен сил. Ты должен запомнить, Валиен: вампиры — те, кого ты можешь не опасаться вообще. Людей — всегда. Вампиров — нет.

— А короля? — спросил я.

— Короля… — Шельд задумался, и его снова потянуло к окну, к чёрным небесам. — Самого короля… нет, пожалуй. Даже наверняка нет. Разве ты не знаешь, что наш прекраснейший государь Кеннет — благой король? — сказал он странным тоном. Я даже скрытой насмешки не услышал и не понял.

Поэтому переспросил:

— Ну ведь не может быть реально благой же? Если честно, не для пропаганды?

— Почему не может… — Шельд взглянул на меня, выглядел так, будто ему больно, и меня тоже кольнуло. — Он ведь правнук Эральда. Королевское чудо наследуется. Государь Кеннет унаследовал в полной мере. Наследный принц, прекраснейший мессир Лэрик — тоже благой. В Храме Нерукотворного Лика по-прежнему творится благодать. Разве ты не знаешь?

— Мне там очень неуютно, — сказал я. — Я не люблю туда ходить.

— Ты проклят, — глухо сказал Шельд. — Как и мы все. Но благодать творится… хотя, быть может, теперь это какая-то другая благодать… а может и нет… с чем мы можем сравнить? Я видел, как благословение принца Лэрика зажгло тот самый образ… как в легенде… И мне было изрядно неуютно… но ты ведь понимаешь, что всяческие фокусы для простецов не могут надуть некроманта? Это было чудо, Валиен. Несомненно. Это и жутко.