Книга Время неблагих. Книга первая, страница 40 – Максим Далин

— Говорят, что к вам прислушивается король, — сказал Лео.

— Кто б ещё прислушивался к королю! — Шельд махнул рукой. — Простите, Князь, Валиен голодный. Ничего не ел с утра, выдерживал характер. Я зову прислугу, скройтесь.

— Да я… — начал я, но Шельд остановил меня одним взглядом и нажал электрический звонок на столе.

— Прости, — сказал он мне. — Надо было тебе показать. Вот так можно позвать лакея… если тебе не хочется спускаться в столовую.

Пришёл мажордом, Шельд кратко распорядился — и почти тут же бесшумная горничная вкатила хорошенький, как игрушка, столик на колёсиках, будто за дверью с ним ждала. Мясной пирог, пирожное-розанчик и большую чашку травника, от которого пахло так, что можно одуреть.

Есть хотелось ужасно, но было неловко.

— Отец, — заикнулся я, — одному — как-то неправильно…

— Я ужинал, а ты голоден, — сказал Шельд.

— А ты хочешь? — спросил я Лео, который вышел из тени, когда за горничной закрылась дверь.

Шельд поразился. У него аж брови приподнялись, лицо сразу ожило. Что-то я не то делаю, успел подумать я, но тут Лео сказал:

— Давай! — и улыбнулся.

И мы разделили пирог. И только когда он взял кусок, я вдруг вспомнил: он же мёртвый! То есть немёртвый! Вампиры не едят пирогов, они едят людей… в смысле, пьют кровь… Но Лео пирог ел — и у меня отлегло от сердца.

Мы сидели на диване рядом и ели вместе, будто Лео был живой. А Шельд смотрел на нас так, будто никогда ничего подобного не видел.

— Если бы я знал, что вы едите пироги, Князь, — сказал он с некоторой даже улыбкой, — я бы приглашал вас на ужин.

А Лео, по-моему, очень веселился.

— В виде исключения, мессир, — сказал он. — Валиен устроил мне ворох трогательных воспоминаний о давно прошедших днях. Пирог хорош, кстати. Я отвык.

— Лео, — сказал я, — приходи ко мне почаще, пожалуйста, хорошо?

— Конечно, — Лео улыбался и щурился на свет лампы. — Вы ведь позволите, мессир? Нам с Валиеном можно засиживаться за полночь?

Шельд вздохнул устало.

— Я повторюсь, — сказал он. — Вы можете приходить, когда хотите, Князь. Всегда, когда хотите. В моём доме знаков от Приходящих в Ночи не будет никогда. И если вы сочтёте нужным о чём-то рассказать Валиену или чему-то его научить — я никогда не стану препятствовать. В некотором смысле вы можете больше дать ему, чем я.

В его тоне слышалось и уважение, и даже, кажется, тепло. С людьми Шельд при мне так не разговаривал ни разу… только со мной, быть может… даже обращаясь к леди Лирме и девочкам, он держался куда отстранённее и холоднее.

А Лео держался как старый друг, который заглянул в гости. И очень странные у меня вызывал ощущения… Он болтал со мной как ровесник, не давал мне задуматься о том, что его убили, получается, почти двести лет назад — а когда обращался к Шельду, выглядел совсем взрослым. Не то что менялся — нет, так и оставался лунным пажом! — но у него и тон делался другой, и подход… И тут мне казалось, что Лео уже ровесник Шельда или даже старше — и вот это было совершенно безумно.

— То, что вы можете рассказать Валиену — бесценно, — говорил Шельд. — Обитатели Сумерек всегда были лучшими наставниками юных некромантов, чем можно себе представить. Я очень рад, очень рад, что вы хотите общаться с моим сыном.

— Я вспоминаю, — отвечал Лео тепло и грустно. — Вспоминаю очень юного Эральда… и Сэдрика, который был старше своего государя разве что горьким опытом… И Алвина, младше на несколько дней. И Джинеру, самую зрелую душой, но по сути — совсем ещё девочку… Это был отчаянный бунт очень-очень юных…