Книга Время неблагих. Книга первая, страница 31 – Максим Далин

Божий огонь, подумал я восхищённо. Упоённо! И взглянул на череп.

Увидел его как-то странно, совсем особо — будто могу впустить в него этот рдеющий свет, этот ток. И впустил!

Давай, думал я, давай, щёлкни! Ну, щёлкни!

И черепушка щёлкнула челюстями!

— Здорово! — заорал я. — Смотрите, мессир! Так, да⁈ Так⁈

И ещё разок — щёлк!

И взглянул на Орина. А он щурился и морщил лоб — и наблюдал внимательно и напряжённо.

А я — ещё раз: щёлк! Щёлк! И чувствовал, как моя физиономия расплывается сама собой! Наверное, в довольно-таки идиотской улыбке — но я ничего с собой поделать не мог.

— Хм… — пробормотал Орин. — Любопытно. Ты раньше — никогда?

— Не-а! — сказал я. Так и лыбился радостно. — Здорово же, да?

— В своём роде здорово, — сказал Орин, качая головой. — Может, Шельд и прав…

— Да точно! — сказал я без тени сомнений. — Не «может», а даже не сомневайтесь, мессир. Отец прав на все сто!

— Что за идиотский жаргон — «на все сто»! — сморщился Орин. — Ладно, кости ты двигаешь. Но это не всё. Убей.

— Кого?

— Найди кошку.

Сразу убил мою радость. Одним ударом.

— Знаете, мессир Орин, — сказал я, глядя ему в лицо, — это и глупо, и жестоко. И убивать кошек своего отца я точно не буду. И вам не дам, понятно⁈

— Ты мне грубишь⁈ — поразился Орин.

— Вы ж говорили, что я слабый, — сказал я.

Злился я ужасно. Я вообще за эти два дня злился больше, чем за целый год, наверное. Шельд велел мне не чувствовать себя виноватым за то, что я не делал — и я как-то очень легко это понял. И мне было странным образом хорошо от злости. И Дару хорошо. Будто эта злость срывала с нас с Даром какие-то цепи и верёвки.

— А ты сильный? — презрительно спросил Орин.

— Не знаю, — сказал я. — Но если бы я сейчас побежал убивать кошку отца и мачехи, потому что вы приказываете, это бы точно доказало, что я слабак и подонок. А вы, может, этого и хотите?

И Орин вдруг улыбнулся на целый миг. Очень нехорошо. Ну вот, знаешь, есть такая особая улыбочка, которая сама выскакивает у иных людей, когда скажешь вслух то, о чём они с удовольствием думают. Орин её сразу превратил в брезгливую гримасу, но я успел заметить.

— Убить слабое существо — это никакая не сила, ясно? — сказал я.

— Нет, я не ошибся, — довольно гадко ухмыльнулся Орин. — Ты белый. И простец по натуре.

— Да и пусть! — мне просто хотелось скалиться и рычать. — Я не хочу вам нравиться.

— Ты никого не сможешь убить, — сказал Орин. — Тебе ни к чему смертный Дар, деточка.

И вдруг мне стало очень смешно. В этот момент я понял, почему Шельд иногда ржёт: когда кто-то с пафосом вещает какие-нибудь глупости, в которых твёрдо-натвердо уверен! Я просто прыснул, мне было не сдержаться.

— Я сказал что-то смешное⁈ — прошипел Орин почти как мой школьный законоучитель.

— Да ну, — сказал я. — Спасибо, мессир Орин, я понял, как кости двигать. Вы меня научили. А теперь я пойду, пожалуй. Мне отец там почитать оставил интересное. И думать вы можете что хотите. Не хочу я вам ничего доказывать.

— Я тебя не отпускал, — нажал Орин.

— А я что, у вас служу? — удивился я. — Мы, если честно, даже не родственники. И знаете, я не буду вас спрашивать, если мне вправду понадобится кого-то убить. И по-моему, это будет не кошка.

И я взял да и ушёл.

Отворачиваясь к дверям, я ещё миг видел, какая у Орина физиономия была. Потрясённая. Но оборачиваться, чтоб посмотреть — нет уж, увольте. Мне наплевать.