Книга Время неблагих. Книга первая, страница 24 – Максим Далин

— Но мама…

— Сделала несколько больших ошибок, — сказал Шельд. — Именно она сама, лично, не спрашивая у тебя совета, их сделала. И я очень рад, что всё кончилось так, как кончилось. Этот плешивый баран, твой законоучитель, подставил тебя, как ни странно, очень вовремя. Могло быть хуже. А к Рэссе я сегодня отправлял посыльного с запиской. Она, несомненно, всё ещё огорчается и будет скучать по тебе, но она жива и здорова. Это главное.

Я вздохнул только.

— Да, — сказал Шельд. — Я тоже во многом виноват. И мне, конечно, за это ещё прилетит… — и вдруг снова улыбнулся. — Но я рад знакомству, Валиен. Я так не смеялся уже лет двадцать, если не больше.

— Из-за ада? — спросил я.

— Из-за ада? — удивился Шельд. — Почему? Из-за нашего лучшего из миров… а, ну да, тебя учили, что любые контакты с адом — абсолютное зло. И контакты с Сумерками — зло… впрочем, ты вряд ли знаешь, что такое Сумерки. Ад — всё оккультное, широко — всё, что не от мира сего. Кроме Господа. Одного, Вседержителя, Творца. Верно излагаю?

— Да, — я как-то немного замялся. — Так общеизвестно же…

— Святая Земля была вотчиной Вседержителя, — кивнул Шельд. — Местом Его силы и славы. Здесь творились чудеса. Поэтому вокруг Святой Земли сформировался Великий Север, каким мы его знаем. Под штандартами церкви Сердца Мира и Святой Розы — символов, данных Господом в том самом храме, где и сейчас можно увидеть Его лик, появившийся чудом на стене за алтарём…

— Да, — я слушал и никак не мог понять, к чему он клонит.

Зачем говорить вслух то, что все и так знают с младенчества?

— Власть церкви Сердца и Розы была велика… — задумчиво и как бы про себя сказал Шельд. — И как всегда в таких случаях её столпам хотелось больше. А тут ещё… многие считали, что Господь заводит себе любимчиков, наделяя их особым талантом, непонятно за какие заслуги. Блаженны, говорил Он, несущие Мой огонь в себе, потому что их вера укреплена знанием, как здание — фундаментом из твёрдого камня, а в душах их нет страха перед смертью, потому что нет для них смерти…

— Что это за цитата? — почти перебил я. — «Мой огонь в себе»⁈

— Из «Откровений» Ясновидящего Эдария. Запрещённая книжка.

Я выдохнул.

— Не Писание.

— Он знал. Как и мы. И, видимо, чувствовал, куда дует ветер. Когда наставника Эргла с его Божьим огнём обвинили в связи с адом и назвали проклятым, по святости Святой Земли прошла трещина. А когда Иерарх Аксир велел казнить его как выродка, отдавшего душу аду… треснул весь Великий Север. И начались церковные расколы, и превратили в кошмар обыкновенные войнушки за амбиции королей. Знаменитому духовному единству Великого Севера — если оно было когда-нибудь, а не представляло собою красивый миф с самого начала — пришёл конец.

— Я вообще никогда эти имена не слышал.

— Тебе нельзя было. Простецам запрещено это знать. У них бы мозги вскипели, если бы они хоть на минутку себе представили: власть Святой Земли стоит на давней, очень-очень давней связи Иерархов с адом.

— Так ведь это же только Дерек! — завопил я. — Который предал сан, погубил свою душу и был навеки проклят во имя Сердца Мира и Святой Розы же! Его же Господь покарал, когда собирались венчать одержимого Алвина с Джинерой Златолесской! А прекраснейший государь Эральд закрыл адские врата чистотой своей души же — и потом Совет Преосвященных избрал Святейшего отца Ительма… который вернул святость небесному престолу… — и остановился.