Книга Время неблагих. Книга первая, страница 114 – Максим Далин

— Конечно, голодный, — сказал Лэрик. — Спускаемся ко мне, будем кормить это чудо после чуда.

Это мне показалось в чём-то даже самоотверженнее, чем кинуться на помощь там, посреди улицы. Потому что я знал, чего августейшим стоит спускаться из башни днём, своё безопасное место покидать — и идти туда, где непременно придётся общаться с упырями. Но мы спустились, а Лэрик даже договорился с кем-то из прислуги насчёт обеда. И они с Глейзой кормили Аглира так же, как лечили.

А он впрямь был ужасно голодный. И очень, очень старался не жрать всё подряд, а как-то хоть отчасти придерживаться этикета. Но вообще Аглир впрямь был парень из рабочего квартала, потому что как-то не очень уверенно управлялся с вилкой и ножом, чувствовалось, что привык есть одной вилкой или ложкой, как обычно едят ребята попроще.

Но каким бы Аглир ни был голодным — и давно голодным, по-моему — всё равно его тянуло рассматривать моих августейших. Они его отвлекали от еды. Он так на них смотрел, что я подумал: он, кажется, уже давно ничему из газетных статей, радиопередач или светолент особо не верит — а тут вдруг оказалось, что принц и принцесса именно такие, как пишут в газетах.

Удивительно же, ну!

А им впрямь было важно и принципиально. Без всяких скидок.

— Странно, что у вас ещё толпа спасённых не завелась, — сказал я. — Неужели Аглир первый?

— Просто все остальные более или менее пристроены, — сказала Глейза. — Приютских детей мы вытаскивали, да, заяц? Из больницы Святого Оглена для неизлечимых вытаскивали… мы с зайцем туда с некоторых пор на все престольные праздники ездим, возим гостинцы и смотрим, нельзя ли кого-нибудь вытащить… Но приютские — они ведь живут в приюте, у них крыша над головой и еда, хоть это и не самая счастливая жизнь. А из больниц люди просто возвращаются домой…

— Мать его жалко, — мрачно сказал Лэрик. — Это же геройство, если честно. Она так выскочила, что запросто могла под мотор попасть. А теперь вот ей грозит тюрьма или даже ссылка… за то, по сути, что сына спасала…

— Расскажем отцу, — сказала Глейза. — А если подключится Шельд, мы точно…

И не договорила. Потому что, на самом-то деле, вовсе не точно.

Сделать-то мы не могли ничего. Мы могли только ждать — а ждать хуже некуда, лучше уж делать что-нибудь, всё равно что. К тому же меня мучали мысли, разом и странные, и прямо жуткие.

Что отец Аглира канифолил, как несчастный принц Эскель — и его пробивало на точно такую же брань, на слёзы и на мысли об аде. А откуда у работяги мысли об аде? Работяга должен думать о благодати. Мы на Святой Земле или нет?

Это, получается, его военный завод навёл на мысли об аде?

Может, там в начальстве — ведьмаки? Или оружие какое-нибудь такое… не слишком-то… Хотя, если здраво рассуждать, всё оружие — для того, чтобы людей убивать, так что всё оно по существу от ада, ничего в нём божеского нет изначально…

С другой стороны, а если нападут — как защищаться? Словом Божьим?..

— Скорее бы Рошер вернулся, — сказала Глейза.

Лэрик тут же ввернул, что она соскучилась по сюпругу — и где бы это записать, они начали хихикать и друг друга дразнить, а я тоже думал, что ужасно хочу, чтобы Рошер вернулся скорее.

Но нас позвали к королю — а его всё не было.

— Аглира берём? — спросил Лэрик.

Аглир осознал. У него аж ноги подкосились.