Книга Время неблагих. Книга первая, страница 112 – Максим Далин

— Но отец… — заикнулся Аглир.

И я тут же подумал, что водитель мотора просто по должности навострит уши.

— Потом поговорим, — сказал я.

И он понял моментально. Заткнулся и стал смотреть на дорогу.

Потом мы все сидели в башне. Самое надёжное место — ну не в подвал же его тащить.

Он и в кресле сидел, как нахохленный воробей. Под его заношенной куртейкой оказалась рубашка, из которой он уже давным-давно вырос, рукава уже стали сильно коротки — и ему было очень неловко. А ещё я заметил, какой он худющий.

Был бы Аглир щенком — всё было бы намного проще.

— Так вот, я подумал, что нельзя его там оставлять, — сказал я. — Потому что жандармы уже нацелились прихватить его вместе с матерью. Я понимаю, что его-то не сошлют, конечно, но в Училище Благонравия он запросто может угодить.

— По идее, его мать тоже сослать не должны, — сказал Рошер. Он встряхнулся и выглядел очень здраво. — Это, наверное, просто нарушение общественного спокойствия, да?

— Серьёзное, правда, — сказал я. — На полчаса, если не больше, перекрыли улицу.

— Держите в обе руки, — мрачно сказал Лэрик. — Могут обвинить в намерении совершить устрашающее злодеяние в отношении государыни. Она перед моторами на мостовую кинулась. Дело такое… как повернуть.

— Да ну, — сказала Глейза и зевнула. — Спать охота, глаза сами закрываются… с чего им так поворачивать, заяц? В сегодняшних газетах светокарточки этого парнишки будут. Божье чудо. Напишут: мать, рискуя собой…

— У него отец — ссыльный, — сказал я. — Двадцать лет ссылки без прав. Государственная измена.

И тишина.

— Ого… — пробормотал Лэрик.

Аглир в этот момент явно очень хотел исчезнуть. Совсем. Просто провалиться сквозь землю — и как не было.

— А что, он аристократ? — спросила Глейза. — С серьёзными полномочиями? Кто твой отец-то, Аглир?

— Он на военном заводе работал, — еле произнёс Аглир. — Подписку давал. Он токарем работал.

— Где-то лишнего сболтнул, — мрачно сказал Лэрик. — Ничего не сделаешь. И мы не сделаем. На военном заводе, дело такое… В газетах напишут, конечно, чудо же… много народу видело, да и вообще — ну полезно. Престиж, ля-ля-ля… Но без имён. Как бы его мать ещё не сослали… а его — в Училище Благонравия, вообще без вопросов.

— Я там уже был, — вдруг сказал Аглир. — Меня из нормальной школы перевели сразу после суда. Это там… — и дотронулся до головы.

— Ты дрался, что ли? — спросил Рошер.

Он, похоже, был несколько даже в ступоре от происходящего.

— Со всеми сразу, что ли? — Аглир вздохнул. — Пупок развяжется драться с целым классом. А они мне сразу: вы богатые, твой отец военные тайны Перелесью продал, делись давай. Интересно, чем я поделюсь? Ничего он не продавал, он пил как зараза! Вот и наболтал чего-то, либо пьяный, либо с похмелья… А мама ещё продала всё что можно, чтобы заплатить за адвоката… а всё равно… процесс был закрытый, вообще ничего не вышло. А маму потом с работы выгнали, она была библиотекарем, а сейчас уборщица, лестницы моет…

— Вот! — сказал Лэрик. — Они ему башку разбили, его матери отдали чуть живого… и что ей делать? Только под машину и кидаться…

— Интересно, — вдруг пришло мне в голову, — а как пропойцу вообще догадались взять на военный завод? Где подписку о неразглашении дают? Ханыге стоит надраться — он контроль потеряет и начнёт трындеть… о чём угодно. Может, он особенно и не виноват…