Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 168 – Максим Далин

— Государыня, да вы же любопытны, фи! – не удержалась я и прыснула.

— О Карла, дорогая! – простонала Вильма. – Теперь любопытство меня убьёт, а спросить у самого мессира Валора я не посмею.

— А мне почём же знать? – я сделала самую постную мину. – Если клеймо не на лице…

— Но ты же знаешь?

— Да ладно, знаю, – сказала я. – Я же видела его призрак в истлевших лохмотьях, я всё про него знаю. У него справа под рёбрами росли три пальца. Не спрашивай, как это возможно. Выглядело это просто чудовищно – так что, я думаю, ты сделаешь очень разумно, если не станешь его расспрашивать.

— Боже мой, – вздохнула Вильма. – Я – любопытная, мне нет прощения, я никогда не заговорю об этом с Валором. И никто не заговорит. У него теперь искусственное тело, но без изъяна. Пусть все думают, что мессир Валор – исключение из правил.

— Пусть, – сказала я. – Иногда клеймо – уж чересчур… ну, ты понимаешь.

Мы вышли из кареты у парадного входа во Дворец – и немолодая дама в великолепной шляпе и длинной, по моде Перелесья, шубе, которая вроде бы спокойно прогуливалась по площади, вдруг кинулась к нам бегом по свежевыпавшему снегу.

С прытью совершенно не по возрасту.

Её задержали караульные гвардейцы – а она закричала:

— Государыня, я вас умоляю! Позвольте с вами побеседовать! Я на колени кинусь!

Виллемина остановилась. Дама рвалась из рук гвардейцев. Тяпка зарычала.

— Что с ней, Тяп? – спросила я. – Давай, нюхай.

Тяпка подбежала к даме, которая так дёрнулась, что чуть не сбила гвардейца с ног. Нюхала – и тихо рычала. Я подошла поближе: от дамы еле-еле заметно тянуло злом. При ней не было артефактов, но она была окружена… для Тяпки, наверное, это было запахом, а для меня – скорее ощущением, этаким невидимым флёром зла, от которого Дар превращается в столб огня.

— Придержите эту тётку, – сказала я. – Она побывала рядом с чем-то адским, и, по-моему, неоднократно.

— Это неправда! – воскликнула тётка со слезами в голосе. – Прекраснейшая государыня, выслушайте меня, ради Бога! Моя семья в страшной беде, нас оклеветали…

Тяпка гавкнула.

— Извольте назвать себя, леди, – сказала Виллемина.

Без злости, без нажима, просто сказала. А мне на миг стало не по себе: откуда-то в её спокойном голосе взялся такой смертельный лёд… Честно говоря, я не ожидала.

Тётка, кажется, тоже его почувствовала – даже переменилась в лице.

— Октия… из дома Кочующей Дюны, – сказала она, заикнувшись на вдохе.

— Вот как, – Виллемина чуть кивнула. – То есть вы – мать Райса из дома Кочующей Дюны, коммерции советника, который работал в банке «Тритон»? Я поняла верно?

— Да, прекраснейшая государыня, – тётка взяла себя в руки, стала говорить спокойнее, но быстрее, будто боялась, что Виллемина не дослушает до конца. – Моего несчастного сына оклеветали враги, он арестован, дома был обыск, арестовали мою невестку, брата, арестовали нескольких знакомых, обвиняют в чудовищных вещах, в государственной измене! Но этого не может быть, государыня, никак не может!

— Леди Октия, – сказала Виллемина, – я удивлена тем, что вы пришли сюда. Вы – мать человека, который организовал массовое убийство, и это меньшее из того, что он планировал сделать. Я хорошо осведомлена о ходе следствия и о выводах предварительного закрытого слушанья дела. Ваши сын и брат будут повешены как убийцы и предатели. О невестке я пока ничего не могу сказать: её вина доказана частично. Быть может, рассмотрев все обстоятельства дела, судьи сочтут возможным заменить ей казнь пожизненной каторгой. Это всё, леди.