Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 166 – Максим Далин

— Это мне жаль, что я пока не могу пригласить вас к себе, дорогая леди Мельда, – сказала Вильма.

— Ещё пригласишь, – сказала я. – У нас уже серьёзный опыт, мы сделаем Мельде такую ножку, что она танцевать будет.

Мельда печально улыбнулась:

— Жейнар рассказывал о юноше-некроманте с искусственными руками. Но у меня Дара нет, я буду на костылях, на деревяшке, как старый пират из романа. Попрошу маменьку выписать с Чёрного Юга говорящую райскую птицу, чтобы она поминала морских демонов и требовала рому…

— Между прочим, он прав, – сказала я. – Нога – это здорово проще, чем руки, чтобы двигать ногой, и Дара не надо. Серьёзно. Увидите, Мельда. Мы вообще многое умеем так-то. Ведь от микстуры Ольгера вам стало легче?

— О да! – Мельда даже чуть оживилась. – Мессир Ольгер сказал, что это не наркотик, что этот эликсир отодвинет боль от меня… и впрямь, леди Карла, мне снилось, что боль, как красный колючий зверь, сидит у моей ноги, скалится, но не смеет напасть. Мне и сейчас кажется, что она подкарауливает поблизости… но я отвлекаю себя.

Она показала ткань, натянутую на пяльцы, – с вышитыми розовыми цветами в голубом снегу.

— А я привезла вам образцов для вышивки, дорогая, – сказала Виллемина и положила книгу на одеяло.

У Мельды расширились глаза:

— Это «Цветы и листвие для света сердечного»? Государыня, ей ведь уже лет пятьсот! Это наалтарные вышивки, седая древность, я о таком только слышала… Невероятно! Я так благодарна!

Виллемина улыбнулась:

— Вот и я слышала, что вы любите реставрировать старые покровы и наалтарные покрывала, дорогая.

Мне показалось, что Мельда на секунду вообще обо всём забыла, кроме этой книги. Это же надо – так любить вышивать! Выше моего понимания.

И тут Тяпка радостно тявкнула. Мы обернулись и увидели Жейнара. Он мою собаку наглаживал и наглаживал – и смотрел на нас одним глазом из бинтов.

Всё лицо у него было в бинтах, шея – в бинтах, шёлковая домашняя рубашка надета поверх бинтов. Волосы торчали между бинтами клочьями, а низ лица был так основательно забинтован, что осталась только щель для рта. Но руки каким-то чудом остались совершенно целыми.

— Живой Жейнар! – закричала я и всех рассмешила.

— Жейнар, дорогой, – сказала Виллемина, – как вы себя чувствуете?

— Почти хорошо, государыня, – сказал Жейнар. – Смеяться вот больно, говорить пока тяжеловато. Но мы с Мельдой обсудили наши боевые раны и решили, что нам, пожалуй, повезло.

— Повезло?! – удивилась Вильма.

— У меня руки-ноги целы, Дар, работать я могу, даже читать, – сказал Жейнар. – А с лица не воду пить. В жизни я такого не видал, чтобы некромант был ослепительным красавцем.

Даже Мельда улыбнулась.

— Вот видите, – сказал Жейнар. – Ножку Мельды очень жаль, зато вся её невозможная красота при ней. Для девушек это страшно важно.

Он подошёл и присел на постель Мельды, а она его обняла.

— Мой братец – дуралей и шут, – сказала Мельда нежно. – Почему-то все, буквально все юноши такие в этом возрасте. А ещё он спас отца – и спас бы всех, если бы те гады не были такими подлыми…

— Цветочки-лепесточки, – сказал Жейнар, тронув обложку книги.

— Для вас, прекрасный мессир, у меня тоже кое-что есть, – улыбнулась Виллемина. – Записки Хорна Великодольского «О противодействии силам ада». Что-то подсказывает мне, что вас это должно заинтересовать.