Книга Два сплетенных венца, страница 152 – Рейчел Гиллиг

Элм ненадолго задержал на них взгляд: его глаза были прикованы к Айони. Она снова была в одном из тех ужасных серых платьев, и тем, кто заставил ее натянуть на себя этот ужас, теперь был Хаут: он не дал ей времени омыть рану, которую нанес, и только у этого платья ворот был достаточно высоким, чтобы скрыть красные потеки на коже.

Айони сидела неподвижно, ее ореховые глаза были затуманены приказом, отданным Хаутом и его Косой. Сидеть смирно и молчать, скорее всего. Никто не спросил о ней, или о том, почему она так бледна, или почему в ее золотых волосах, собранных в узел у затылка, запеклась кровь. Как и на Элма, на Айони почти никто не смотрел.

Когда очередь придворных, подошедших принести свои лучшие пожелания, поредела, Хаут взял кубок и поднялся.

— Его второе величество, Хаут Роуэн, – гремел голос Болдвина, – Верховный принц, наследник Бландера, дестриэр и Хранитель Законов.

Зал наполнился скрежетом отодвигаемых стульев, и весь двор встал, устремив взгляды на их безупречного принца из рода Роуэн.

Улыбка Хаута не касалась его глаз.

— Как ваш Верховный принц и дестриэр, я исполняю свой долг. И с гордостью могу сказать, что успешно защищаю Бландер от заражения. Я блюду законы и приказы своего отца. – Он положил руку на спинку стула Айони. – Я даже согласился на брак, чтобы мой отец мог добавить в свою коллекцию неуловимую Карту Кошмара. Чтобы он однажды стал тем королем Роуэном, который наконец соберет Колоду и рассеет туман.

Хаут провел пальцем по затылку Айони. Со стороны это выглядело жестом привязанности, но Элм видел истинное его значение.

Угроза.

— Но я был ранен, – продолжил Хаут. – Серьезно. Я познал, сколь полна была моя жизнь, лишь когда едва не лишился ее. – Он повернулся к королю, который зачарованно наблюдал за сыном. – И теперь, когда я исцелен, есть вещи, помимо долга и чести, которые я больше не желаю принимать как должное. – Он положил руку на плечо отца. – Семейные узы – одна из них.

По залу прокатился одобрительный гул.

— Мне приятно слышать, – сказал Хаут, и в низких нотах его голоса пряталось нечто мрачное, – что вы так хорошо приняли моего брата в мое отсутствие. – Его взгляд метнулся к Элму. Под его ноздрей показалась кровь, но он успел стереть ее прежде, чем кто-либо заметил. – Присоединись к нам, Ринэлм. Наполним наши кубки. Выпей с нами.

Соль снова обожгла Элма. Рядом возник Линден, сунув ему кубок и кувшин вина. Элм попытался взглянуть на Айони, но Коса крепко держала его, заставляя шаг за шагом двигаться вперед, выводя на середину возвышения.

Хаут придвинул свой кубок к себе и взглянул на пустой кубок короля.

— Наполни его.

Элм наклонил кувшин, и вино потекло в чашу отца. Рот Хаута скривился в усмешке.

— За семью, – провозгласил он, поднимая кубок.

— За семью, – вторил ему большой зал.

Элм не пил, не в силах сделать ничего, кроме как стоять и дышать. Когда король осушил кубок до дна, ухмылка, кривящая губы Хаута, стала шире. Он отвернулся от зала, обращаясь лишь к Элму и королю.

— К слову о семье, – произнес он так тихо, что слышали только они, – я знаю, что Рэйвин и его отряд скоро вернутся. Вместе с женщиной, что напала на меня. – Он опустил взгляд на короля. – С женщиной, которая должна быть мертва. Или гнить в подземелье.