Книга Два сплетенных венца, страница 153 – Рейчел Гиллиг

Король Роуэн выпрямился в кресле, румянец залил его шею.

— У Элспет Спиндл есть древние знания. Она нужна мне, чтобы найти Две Ольхи.

— И верно, древние знания, – пробормотал Хаут в свой кубок. – Ты грубиян и пьяница, отец. Но я никогда не считал тебя дураком.

Румянец поднялся к лицу короля. В его голосе, когда он выдохнул имя сына, звучало рычащее предупреждение.

Но тот не остановился, лишь наклонился вперед и понизил голос еще сильнее:

— Всю свою жизнь ты трясся над Картой Двух Ольх, над тем, чтобы развеять туман, исцелить поветрие. Но на деле именно туман – и поветрие – подпитывают трон. Люди боятся тумана. Боятся целителей и дестриэров, которые приходят к их дверям, чтобы искоренить заражение. Пять сотен лет никто не бросал вызов Роуэнам – из страха. А теперь ты подарил Рэйвину Ю способ все это разрушить. Более того, твой любимый зараженный капитан возвращается не только с Картой Двух Ольх. – Губы Хаута сжались в тонкую линию. – Он возвращается вместе с проклятым Королем-пастухом.

Кашель короля был громким, лающим, надрывным.

— И именно тебе, братец, – процедил Элм сквозь зубы, – придется встретить их, когда они вернутся.

— Вот почему ты здесь, Ринэлм. Ты и Айони Хоторн. Я никогда не хотел ни тебя, ни ее, но вы станете отличными разменными монетами. – Хаут усмехнулся сам себе. – Будем надеяться, огонек вашей зарождающейся страсти не угаснет в подземелье.

Кубок короля с грохотом упал на возвышение. Король захрипел, сжимая толстыми грубыми пальцами собственное горло. Лицо его побагровело, пошло пятнами. Кровь залила глаза. Он схватился за рукав Хаута.

— П-по… моги… – Его мольба была неразборчива, в глотке булькала влага.

— Что случилось? – Элм взглянул на кувшин, что Линден сунул ему в руки, затем на опустевший кубок короля, который он только что наполнял. Его взгляд метнулся к Хауту. – Что ты сделал?

На них оборачивались. Несколько придворных поднялись со своих мест, другие замерли на местах – и внимание всех было приковано к возвышению.

Хаут глубоко вдохнул и на выдохе произнес:

— Не обращайте внимания на короля.

Король Роуэн сложился пополам. Его глаза вылезали из орбит, пузыри слюны вздувались на посиневших губах. Никто не шелохнулся, чтобы помочь ему. Ни слуги, ни дестриэры, ни Болдвин, ни лорды и леди Бландера, которые поспешили в Стоун, чтобы пировать на его празднествах. Их мнение о нем, о наследии рода Роуэн, сделало его тем королем, которым он был. И теперь, когда он задыхался, умирал прямо у них на глазах, они не удостоили его даже взглядом. Все они, принужденные Косой Хаута, отвернулись от него.

Хаут с ледяным безразличием наблюдал за тем, как его отец бьется за каждый вдох, и из его ноздрей алыми ручейками текла кровь.

— Не делай этого! – кричал Элм.

— Это не я, – сказал Хаут, кивая на кувшин в руках Элма, – отравил короля.

Элм опустил взгляд на своего отца – на этого бесчувственного, безжалостного человека – и ощутил ужасающее, мучительное сострадание. Изо рта короля капала кровь, этот огромный медведь в человечьем обличье уходил за завесу.

Но даже с гончими смерти на хвосте медведь все еще имел зубы. Король рванулся вперед, сбив Хаута с ног. Он грубо вцепился пальцами в золотую тунику сына, выдрал его Косу, разрывая их связь, – и швырнул Карту на пол.