Книга Два сплетенных венца, страница 100 – Рейчел Гиллиг

Она не должна была пытаться заставить его почувствовать что-либо – не тогда, когда ее собственные чувства были заперты Девой. Но то, что прежде было для Элма лишь смутным подозрением, теперь становилось все более ясным.

Есть вещи, которые даже магия стереть не в силах.

Они оказались в библиотеке не одни. Но длинный стол красного дерева у камина пустовал. Уголь и альбом Элма все еще валялись на полу – там, где он бросил их два дня назад, – так что он подобрал их и уселся в кресло спиной к огню. Айони, подумав, заняла соседнее кресло.

Элм раскрыл свой альбом. Ему нечего было рисовать, но он ощущал нужду занять чем-то руки, хотя бы до тех пор, пока тягостная, гнетущая дрожь в пальцах, груди и ступнях не станет более терпимой. Он водил углем по бумаге длинными размашистыми штрихами, нажимая слишком сильно, продавливая несколько страниц сразу.

— Прости. Иногда на меня накатывает – пробормотал он, хмуро глядя на свои руки. – В Стоуне.

Краем глаза он видел мягкое сияние силуэта Айони. Она огладила альбом, скользнув пальцами по растрепанным краям вырванных страниц.

— Должно быть, это нелегко: остаться здесь одному, без кузенов, и быть вынужденным занять место брата, став наследником.

— Откуда ты знаешь об этом? – Элм вгляделся в ее отстраненное лицо.

— Ты стоял на месте Хаута в тронном зале. Сидел в его кресле в большом зале. Думаю, это очевидно.

— Король еще не объявил об этом. – Элм отбросил волосы с глаз. – Он ждет.

— Чего?

«Когда я выберу жену», – подумал про себя Элм, но эти слова так и не сорвались с его губ.

— Я так и думала, что он назовет тебя. – Айони пожала плечами, так и не дождавшись его ответа. – Даже подумывала спросить тебя об этом тогда, в погребе, но…

Но тогда, в погребе, все пошло не по плану.

Элм сжал челюсти. Тревога, поселившаяся в нем после того, как они наведались в хранилища, постепенно таяла, уступая место другому, новому беспокойству. Он наклонился над столом, подперев щеку ладонью.

— Кстати об этом, Хоторн. Если я… Если тебе не понравилось… – Он прочистил горло. – Если ты предпочтешь притвориться, что этого никогда не было, я пойму.

— С чего ты взял, что мне не понравилось?

В ответной усмешке Элма проскользнули резкие нотки.

— Сказать, что ты ушла в спешке, – значит, ничего не сказать. Ты сбежала.

Айони опустила взгляд на альбом. Она забрала у Элма уголек и слегка небрежно повела его по бумаге. Локон золотистых волос выбился из-за ее уха и теперь мягко касался щеки.

— Тебя сильно удивит, принц, если я скажу, что, не прерви нас тогда целитель, – я бы осталась?

— Ради чего?

Уголь замер на бумаге, а Элм был вознагражден почти незаметным румянцем. Розовый оттенок поднялся из-под отвратительного кружевного ворота ее платья, проступил на линии челюсти Айони и осел на лице, делая ее губы еще розовее. Это творило с его воображением чудесные – и в то же время ужасные – вещи. Он гадал, где еще на ее теле он сможет отыскать тот же оттенок розового.

— Хочешь, чтобы я рассказала тебе все, что мы могли бы сделать? – мурлыкнула она.

— Да.

— Во всех грязных подробностях?

Он сглотнул.

— Абсолютно.

Айони коснулась пальцем своих губ – в середине, где, как было известно Элму, они были теплее всего, – и посмотрела ему прямо в глаза.

— Умоляй меня.