Книга Брачный приговор, страница 54 – Натаэль Зика

Глаза метнулись к брату. Арвид сидел на земле, пытаясь прийти в себя, растирая шею, глядя на Виллема с ужасом и непониманием.

Рядом. Только руку протяни. Виноватый. Живой. Дышащий.

Идеальный, чтобы сорвать злость.

Герцог шагнул к нему.

— Виллем! — Арвид выставил вперёд ладони, пытаясь защититься. — Остановись. Ты не в себе. Мы поговорим, когда ты…

Удар.

Короткий, страшный. Вложив всю ярость, всю боль, всё бешенство, кулак вошёл точно в челюсть.

Арвид даже не вскрикнул — только голова мотнулась, и тело обмякло, рухнув на землю тряпичной куклой.

Виллем стоял над ним, тяжело дыша, сжимая и разжимая пальцы. Кровь на костяшках — брата, своя — он не различал.

— Никто не встанет между мной и моим! — прошипел он. — Я столько терпел, столько ждал. И отступить, когда цель так близка?

Наклонился, рванул с пояса собственный ремень. Кожаный, широкий, крепкий.

Арвид даже не шевелился, когда герцог заламывал ему руки за спину и крепко стягивал запястья узлом.

— Будешь знать, — цедил Виллем сквозь зубы. — Будешь знать, как предавать. Ты мне всё расскажешь! Всё — как вы связывались, кто донёс про условие, как ты достал проклятый кулон! А потом я решу, что с вами обоими сделать… И с теми, кто вам помогал!

Закончив с ремнём, герцог схватил брата за шиворот и потащил к карете. Тело волочилось по земле, ноги оставляли за собой две борозды, голова безвольно моталась. Но Виллем ничего не замечал.

Или просто не хотел замечать. Тащил, как мешок с корнеплодами. Как нечто неодушевлённое и не особенно ценное.

Дотянул до кареты, рванул дверцу, швырнул внутрь.

Арвид глухо ударился о сиденье и скатился на пол, не издав ни звука.

— Вырос… Орясина, — бросил герцог сквозь зубы, с трудом выравнивая дыхание. — Хорошо, что он не ожидал нападения — получилось вырубить с первого удара. Мог ведь и сдачи дать!

Захлопнул дверцу, вскочил на козлы.

Лошади, почуяв его состояние, рванули с места в галоп.

В замок влетели, когда Дневное Око уже довольно высоко поднялось над горизонтом.

Виллем натянул вожжи, заставляя взмыленную упряжку остановиться. Спрыгнул на землю, не дожидаясь слуг, распахнул дверцу и выволок брата наружу.

Арвид застонал — впервые за всю дорогу. Глаза открылись, мутные, непонимающие. Голова кружилась, ноги подкашивались.

— Вил… лем… — прохрипел он. — Что слу…

— Заткнись! — рявкнул и потащил к чёрному входу.

Мимо застывших в ужасе слуг, которые жались к стенам, боясь даже дышать. Мимо Теофаны, прижавшей руки ко рту и глядящей на них выпученными глазами.

В подземелье.

Лестница вниз — крутая, каменная, скользкая. Арвид спотыкался на каждой ступени, повисал на руках брата, но тот не останавливался. Тянул. Тащил. Волок.

— Виллем, — прохрипел Арвид, когда нога в очередной раз соскользнула и он едва не рухнул лицом вперёд. — Остановись… Выслушай…

Ответом был только рывок.

Коридор. Холод. Сырость. Запах плесени и крысиного помёта. В конце железная клетка.

Виллем пинком распахнул створку и швырнул брата внутрь.

Не удержавшись на ногах, Арвид врезался в стену и сполз на пол. Но сразу попытался подняться, опираясь связанными руками о стену. Однако ноги не слушались — затекли, онемели за время дороги.

— Виллем… — выдохнул граф, глядя мутными, непонимающими глазами. — За что?

Герцог стоял в дверях, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Смотрел и видел не брата, а того, кто предал и родную кровь, и своего господина. Того, на ком можно сорвать эту дикую, разрывающую изнутри боль.