Книга Брачный приговор, страница 56 – Натаэль Зика

Поранился. Сильно.

Но отступать было некуда.

Кровь заливала руку, делала пальцы скользкими, но он не останавливался.

Раз за разом. Раз за разом.

Боль в рёбрах, боль в голове, боль в порезанной руке — всё слилось в одно сплошное, пульсирующее марево. Но граф не сдавался.

— Давай же! Давай! — шептал, задыхаясь от напряжения.

И вдруг...

Ремень лопнул.

Арвид замер, не веря своему счастью. Потом медленно, осторожно вывел руки вперёд.

Свободны.

Если бы у лестницы не висел тусклый световой шар, то здесь царила бы кромешная темнота, а так — можно было хоть что-то рассмотреть.

Он поднёс запястья к лицу, вглядываясь в полумрак подземелья. Левая рука оказалась залита кровью из глубокого пореза от запястья до середины ладони.

— Хорошо, — выдохнул. — Это хорошо. Значит, живой. Плохо — запах крови привлечёт крыс. Но с ними я разберусь. Главное — не уснуть.

Граф оторвал от рубашки длинную полосу ткани, кое-как перетянул рану, затянул зубами узел. И наконец запустил руку в карман.

Флакон был на месте. Целый.

Арвид вытащил его, зубами выдернул пробку и сделал несколько жадных глотков.

Настойка обожгла горло, разлилась теплом внутри. Боль в голове начала отступать почти сразу, тошнота ушла, кровь остановилась, дыхание выровнялось.

— Жить буду, — прошептал он, затыкая флакон и пряча обратно в карман.

Так и сидел на полу, тяжело дыша, чувствуя, как силы понемногу возвращаются.

И тогда он начал анализировать произошедшее.

У Виллема исчезла брачная вязь — это может значить только одно: они с Илларитой больше не супруги.

«Лари свободна!»

Радость вспыхнула внутри — яркая, тёплая. Но тут же погасла, наткнувшись на новую мысль.

Виллем говорил о беременности. Неужели она уже носит его наследника?

Впрочем, это как раз не удивительно — они были женаты, делили постель… Удивительно другое: почему тогда духи расторгли этот союз?

«Надо расспросить кого-то из слуг. Узнать, что происходило в замке после свадьбы».

Но где и кого, если он заперт?

В этот момент вдалеке раздались шаги.

Затем что-то блеснуло.

Фонарь?

Арвид замер, всматриваясь и ловя звуки.

Свет приближался.

Он сжался, готовый ко всему.

К решётке подошёл человек. И Арвид с облегчением узнал старого слугу.

— Жув?! Это ты? Тебя послали сюда?

— Ох, милорд, — старик заговорил вполголоса, тревожно оглядываясь. — Я сам! Если его светлость узнает, боюсь, вышвырнет меня вон. Но я не мог не прийти. Я видел, как лорд Виллем… Возьмите!

Он шагнул ближе, просунул между прутьев жестяную плоскую флягу и узелок.

— Вода, милорд. И пирог с мясом. Я прихватил с кухни.

— Спасибо, Жув. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

— Милорд, как вы?

— Пока жив. Расскажи лучше, что здесь происходит? Его светлость словно сошёл с ума.

— Ох, милорд, — вздохнул слуга. — Нехорошие дела творит герцог! Ваш отец был бы в ужасе, если бы узнал!

И он рассказал.

О том, как молодую жену герцог сослал в крыло прислуги, выделив ей убогую каморку, и заставил работать посудомойкой и поломойкой. А потом привёз в замок фаворитку, поселил на хозяйской половине и позволил помыкать герцогиней, словно та её горничная.

Арвид слушал и не мог поверить.

Виллем лгал! Он не простил, он устроил ей настоящий ад!

«Бедная девочка… Сколько же тебе пришлось пережить!»