Книга Старуха, страница 74 – Анна и Валентина Верещагины

В памяти всплыл туманный образ ночных улиц, прохладного ветра и…

— Проклятье, – прошептала я, прикрыв ресницы, внезапно вспомнив, остановилась. Я оставила в библиотеке свою записную книжку. – Сара, дорогая, будь добра, вернись в библиотеку. На втором столе у окна должна лежать маленькая чёрная книжка в кожаном переплёте. Принеси её.

Девушка молча склонила голову и растворилась в боковом проходе. Мы с Марией двинулись дальше — и едва свернули в коридор, ведущий к моим покоям, как я наткнулась взглядом на широкую, знакомую до боли спину.

Сердце не дрогнуло и не забилось чаще — оно обрушилось вниз, а затем ударило набатом, тяжело и громко, будто колокол под рёбрами, отдаваясь оглушительным гулом в висках.

В центре длинного коридора, утопающего в трепетном свете подсвечников, стояла группа мужчин в мундирах дворцовой стражи. Даже издали, даже вполоборота, даже видя лишь спину — я узнала. Узнала мгновенно и наверняка.

Эрик. Чёрт возьми, как говаривала бабка в минуты жгучего изумления… Кальвини…

Первым порывом — диким, животным — было бежать. Развернуться и мчаться прочь. Но отступать несколько метров к повороту было чистым безумием, особенно если они уже меня заметили. Да и фрейлина… Мария бы всё поняла. Вернее, она бы поняла всё правильно — и это было в тысячу раз страшнее.

— Просто иди как ни в чём не бывало. Ты — императрица. Он — капитан стражи. Вы, просто, пересеклись в коридоре,— строго настояла Роза.

Я сжала волю в кулак. Сделала первый шаг. Второй.

Каждый был словно по раскалённому пеплу. Казалось, в мои изящные туфли насыпали битого стекла. Под кожей бушевало море: страх, стыд, паническое желание исчезнуть — ядовитый коктейль, от которого немели пальцы.

Но я шла. Подбородок — кверху, взгляд — непробиваемо пуст, застыл где-то в точке над их головами. Не человек, а марионетка на невидимых нитях, которые натурально тащили меня вперёд, сквозь глухую тишину собственных шагов.

– Личико попроще, – усмехнулась старуха, – а то они взаправду решат, будто ты размышляешь о делах государственной важности.

Мы появились. И нас заметили.

Стражники замерли, чётко отдавая честь. И он... он медленно повернулся.

Меня пронзило. Не болью — чистым, ослепительным электрическим разрядом, вышибшим воздух из лёгких. Я чувствовала, как уши наливаются горячим румянцем.

Сдержать это было невозможно.

Все склонились: стражи — в почтительном поклоне, он — с той же отточенной, сдержанной грацией, что и в ночь бала.

— Ваше Императорское Величество, — прорезал тишину хор голосов.

Я позволила себе лишь скупой, едва заметный кивок. Моё лицо — фарфоровая маска, к шоку — безупречная и абсолютно спокойная.

Теперь на мне не то сапфировое платье, в котором я кружилась в вальсе, а простое платье цвета слоновой кости из струящегося шёлка.

«Оно подчёркивает нежность вашей светлой кожи, — уверяла Мария. Минимум украшений: жемчужные серёжки и тонкая нить того же жемчуга на шее. «Вневременная элегантность, а не переливающаяся безвкусица», — как утверждала Роза.

Я уже почти прошла мимо. Уже мысленно выдохнула.

И застыла на месте ровно в тот миг, когда заговорил он. Так синхронно, словно мы отрепетировали этот дурацкий танец заранее. Я готова была снова залиться краской, но уже с головы до пят, как ошпаренный рак.