Книга Старуха, страница 69 – Анна и Валентина Верещагины

Гостиная погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем маятниковых часов. Улыбка сошла с лица Кристиана. Он молчал, изучая её профиль, склонённый над работой. Его взгляд стал пристальным, задумчивым. Потом углы его губ снова поползли вверх, но улыбка была уже иной — без привычной насмешки, с оттенком неожиданного уважения.

— Проклятье, Маргарет, – наконец выдохнул он. – Ты… колдовски проницательна. Почти во всём. Кроме одного. Насчёт измен… я в корне не согласен.

Это наконец вызвало у неё реакцию. Тихий, сдержанный смех, похожий на звон хрусталя.

— Оставим этот спор. Если подобный разговор дойдёт до ушей наших родителей или, что хуже, до придворных сплетниц, последствия будут куда прозаичнее твоих романтических фантазий. Моего отца заставят выдать меня за тебя сломя голову, лишь бы замять «позор» и недовольство твоего. А нам этого не нужно, не так ли?

— Справедливо, – кивнул Кристиан, легко переключаясь. – Тогда давай сменим тему на что-то более безопасное. Например… каков он, мужчина твоей мечты? Если не я, конечно. Опиши.

Маргарет замерла. Затем медленно отложила вышивку в сторону. Бирюзовые глаза снова устремились на Кристиана, а тонкая бровь поползла вверх в немом вопросе.

Она грациозно поднялась и подошла к окну и спустя короткую паузу ушла от ответа:

— Ты сегодня неисправимо любопытен, – прозвучало устало. – И задаёшь вопросы, на которые не стоит отвечать в этих стенах. Лучше расскажи мне то, что, возможно, знаешь ты. Какие… отношения связывают императора и маркизу Паолини?

Кристиан присвистнул.

— Прямо в цель с вопросами, я смотрю. Отношения? Сложно сказать. Он ей доверяет, это точно. Больше, чем кому-либо, пожалуй, кроме самого себя. Она для него… инструмент. Больше, чем друг, но меньше, чем… – он пожал плечами, выбирая слова. – Это союз, основанный на взаимной выгоде и старых связях, а пламя, которое некоторые в прошлом приписывали им… Думаю, оно давно потухло, если вообще горело. Теперь это просто тлеющие угли удобства.

Маргарет кивнула, глядя в окно.

В увядающем осеннем саду, на аллее, усыпанной жёлтыми листьями, неспешно прогуливалась пара. Женщина в тёмно-бордовом, строгом платье с горделивой осанкой — маркиза. Рядом с ней мужчина в тёмном сюртуке, которого сопровождала небольшая группа стражников в знакомой ливрее. Император. Они о чём-то говорили, их жесты были сдержанны, деловиты. Ничего личного.

Вскоре Кристиан, сверившись с карманными часами, с театральным сожалением поднялся.

— Меня ждут дела, не столь увлекательные, как наше общество, увы. До следующего раза, моя проницательная собеседница.

Он вышел, оставив её одну. Маргарет не двинулась с места, продолжая наблюдать за парой в саду. Её лицо было бесстрастным. Потом в памяти всплыл другой образ: императрица в сапфирах, холодная и неприступная, как северная звезда, вокруг которой замер весь зал.

На губах Маргарет расползлась едва уловимая, предвкушающая полуулыбка.

Да, после того бала весь двор пребывал в изумлении. И ей, посторонней наблюдательнице, было искренне интересно, что же будет дальше.

Розалинда Винтеборн

Я сидела за своим письменным столом, а передо мной лежал веер из «карт».

Утренний свет уже не был таким резким, он мягко ложился на золоченые края карт, заставляя таинственные символы казаться живыми. В голове, как всегда, шёл беззвучный диалог.