Книга Я говорю нет!, страница 78 – Уильям Уилки Коллинз

Эмили поцеловала подпись. Какой приятный контраст представляла собой Сесилия по сравнению с Франсин!

Прежде чем убрать письмо, она вновь прочла ту часть, где говорилось о том, что леди Дорис представила Сесилию мистеру Мирабелю. «Я не испытываю к мистеру Мирабелю ни малейшего интереса, – подумала Эмили с улыбкой, – и никогда бы его не повстречала, если бы не леди Дорис, с которой я даже не знакома».

Она положила письмо в стол, и тут объявили о приходе гостя. То был доктор Олдэй, как всегда весь в делах.

— Вас ждет очередной пациент? – лукаво спросила Эмили. – Как обычно, ни минутки свободного времени?

— Ни минутки, – кивнул пожилой джентльмен. – Миссис Элмазер не объявлялась?

— Было дело.

— Только не говорите, что ответили ей!

— Я сделала даже лучше, доктор, – встретилась с ней сегодня утром.

— И, разумеется, согласились дать рекомендацию?

— Как хорошо вы меня знаете!

Доктор Олдэй был философом и не утратил самообладания.

— Именно этого я и ожидал, – проговорил он. – Ева и яблоко! Стоит женщине что-нибудь запретить, и она сделает именно это – потому что вы ей запретили. Теперь буду действовать с вами иначе, мисс Эмили. Есть кое-что еще, что я хотел вам запретить.

— Что же это?

— Могу ли я обратиться к вам с просьбой?

— Конечно.

— Моя дорогая, напишите миссис Рук! Умоляю вас, сделайте это поскорее!

Эмили разом отбросила шутливый тон.

Проигнорировав маленький приступ юмора у доктора, она с большим удивлением ждала, пока он объяснится.

В свою очередь, доктор Олдэй проигнорировал перемену в настроении Эмили и продолжил шутить в свое удовольствие.

— Мы с мистером Моррисом долго о вас беседовали, моя дорогая. Мистер Моррис – отличный парень, настоящий душка! Я поддерживаю его в случае с миссис Рук… Что еще стряслось? Вы покраснели, словно роза. Опять ваша вспыльчивость, да?

— Ненавижу подлость! – оскорбленно взвилась Эмили. – Я презираю тех, кто строит козни у меня за спиной! Как же я ошиблась в Албане Моррисе!

— Как же мало вы знаете своего лучшего друга! – вскричал доктор ей в тон. – Девушки все одинаковы: единственный мужчина, которого они способны понять, – тот, кто им льстит! Не окажете ли мне любезность, написав миссис Рук?

Эмили попыталась ответить доктору его же оружием.

— Ваша шуточка запоздала, – насмешливо проговорила она. – Вот ответ миссис Рук. Прочтите и… – Она умолкла, потому что даже в гневе не могла нагрубить старику, который проявил к ней такое горячее участие. – Я не стану говорить вам того, что сказала бы любому другому.

— Хотите, сам скажу? – спросил невыносимый доктор. – Прочтите и устыдитесь! Вот что вы хотели мне сказать, не так ли? Ни в чем себе не отказывайте, моя дорогая. – Он надел очки, прочел письмо и с непроницаемым видом вернул его Эмили. – Как вам мои новые очки? – спросил он, снимая их с носа. – За свою тридцатилетнюю практику у меня было три благодарных пациента. – Он убрал очки обратно в футляр. – Их подарил мне третий из них. Весьма благодарный, весьма.

В тот момент чувство юмора покинуло Эмили. Она ткнула пальцем в письмо миссис Рук:

— Неужели вам нечего сказать?

Доктор действительно мало что мог сказать про письмо и выразил свое отношение одним словом.

— Чушь!

Взял шляпу, дружелюбно кивнул Эмили и поспешил прочь – щупать учащенный пульс у больных лихорадкой и рассматривать их обложенные языки.