Намереваясь написать Албану, когда раскаивалась в своей неправоте, теперь Эмили еще сильнее захотела это сделать, когда убедилась в своей правоте. Кроме того, следовало поскорее уведомить преданного друга, который все еще работал в читальном зале за нее, о болезни сэра Джервиса. Выживет старик или нет, его литературные труды в любом случае прекратятся, и вследствие этого работа в музее тоже должна прекратиться. Хотя второе из двух писем, которые она получила, было надписано рукой Сесилии, Эмили решила прочесть его после того, как закончит письмо Албану. «Завтра он придет, – подумала девушка, – и мы оба извинимся. Я выражу сожаление, что рассердилась на него, а он выразит сожаление, что ошибся насчет миссис Рук. И мы вновь станем друзьями, как прежде!»
В этом счастливом расположении духа она открыла письмо Сесилии. Оно состояло сплошь из хороших новостей.
Больная сестра так быстро шла на поправку, что путешественницы решили вернуться в Англию уже через две недели.
«Единственное, о чем сожалею, – добавила Сесилия, – так это расставание с леди Дорис! Она с мужем едет в Геную, откуда отправится на яхте лорда Джейнуэя в круиз по Средиземному морю. Мы с ней скажем друг другу это несчастное слово «прости», и я помчусь к тебе как на крыльях, моя дорогая Эмили! Намеки на одинокую жизнь в твоем письме столь ужасны, что я его уничтожила – у меня сердце разрывалось, видеть его не могла! Вот приеду в Лондон, и моя бедняжка-подружка больше не будет одинока! В августе папа освободится от своих обязанностей в парламенте и пригласит к нам в дом множество милых людей! Как думаешь, кто станет нашим гостем? Знаменит, очарователен, заслуживает отдельной строчки! Так вот, это:
Преподобный Майлз Мирабель!
Леди Дорис обнаружила, что приход, в котором блистательный клирик томится в изгнании, всего в двенадцати милях от нашего особняка! Она написала Мирабелю обо мне и указала дату моего возвращения. Представь, как будет весело в обществе известного священника – мы с тобой обе наверняка в него влюбимся!
Ты хотела бы кого-нибудь позвать? Как насчет Албана Морриса? Теперь, когда я знаю, как он позаботился о тебе на станции, я полностью разделяю твое хорошее мнение о нем. Еще в письме ты упоминаешь доктора. Он милый? Как думаешь, если его пригласим, он разрешит мне лакомиться пирожными и дальше? Меня буквально переполняет гостеприимство – и все ради тебя! – я готова пригласить всех и вся, чтобы тебя подбодрить и сделать счастливой! Хочешь, позовем мисс Лэд и всю школу?
Что же касается развлечений, то не волнуйся!
Мы с папой пришли к четкому соглашению, что танцы будут каждый вечер – кроме тех, когда мы попробуем устраивать небольшие концерты для разнообразия. Помимо танцев и музыки добавим домашний театр. Никаких ранних подъемов, никаких завтраков по часам, на обед – только все самое вкусное, – и вдобавок твоя комната будет рядом с моей, чтобы мы могли болтать по ночам сколько душе угодно! Как тебе такая программа, моя дорогая?
Последняя новость на сегодня, и я закончу.
Представляешь, я получила предложение руки и сердца от юного джентльмена, который сидит напротив меня за table d’hote! Если скажу, что у него белые ресницы, красные руки и такие огромные зубы, что рот не закрывается, ты сразу поймешь, что я ему отказала. С тех пор сей мстительный тип отравляет мне жизнь самым постыдным образом. Я слышала из окна, как прошлой ночью он пытался настроить против меня своих друзей. «Держись от нее подальше, друг мой, она – самое бессердечное существо на свете». Тот занял мою сторону и заявил: «Не согласен, эта юная леди весьма чувствительна». – «Ерунда! – воскликнул мой нежный влюбленный. – Она ест слишком много, только желудком и чувствует!» Каков паршивец! Как не стыдно пользоваться тем, что сидишь напротив человека за обеденным столом! Прощай, любимая подруга, до скорой счастливой встречи!»
