Книга Я говорю нет!, страница 52 – Уильям Уилки Коллинз

Она поблагодарила мисс Лэд и отказалась от приглашения.

С тех пор дни тянулись тоскливо, но однажды пришло письмо Сесилии, и контраст былого счастья и нынешнего горя ударил по Эмили столь жестоко, что она пала духом. Подавив слезы в своем одиноком жилище, она вышла искать поддержки и утешения под солнечным небом – искать утешения измученному сердцу в ослепительной летней красоте цветов и травы, в сладости свежего воздуха, в счастливом щебете птиц. Увы! Для разбитых сердец мать природа – мачеха. Вскоре бедняжка Эмили брела, не разбирая дороги. Вновь и вновь она утирала глаза, скрываясь от прохожих под спасительной вуалью, вновь и вновь они наполнялись слезами. Ах, если бы только ее видели сейчас девочки в школе – девочки, которые в моменты печали говорили: «Пойдемте к Эмили – она нас точно развеселит!» – узнали бы они ее теперь?

Эмили присела отдохнуть на ближайшую скамью. Дома – одна! В парке – одна! Где же сейчас Сесилия? В Швейцарии, среди гор и озер, счастлива в компании беззаботной подруги.

Время одиночества миновало, стали появляться люди. Две сестры – такие же юные девушки, как и она, – присели на скамью отдохнуть. Их занимали лишь собственные интересы – на незнакомку в трауре они едва взглянули. Младшая сестра собиралась замуж, старшая готовилась быть подружкой невесты. Они обсуждали платья и подарки, сравнивали удалого жениха одной с робким возлюбленным другой. Они смеялись над своими остроумными проказами, над радостными мечтами о будущем, над приглашенными на свадьбу гостями. Слишком радостные, чтобы сидеть спокойно, девушки вскочили с места. Одна из них вскричала: «Полли, я так счастлива!» и унеслась прочь, приплясывая на ходу. Другая воскликнула: «Салли, как не стыдно!» и рассмеялась, словно придумала самую смешную шутку на свете.

Эмили встала и ушла домой.

Бурное веселье сестер необъяснимым образом заставило Эмили взбунтоваться против жизни, которую она вела. Единственным выходом из пучины уныния ей представлялась немедленная перемена – поскорее переключиться на какое-нибудь полезное занятие, бросить на него все силы. И она сразу же вспомнила про сэра Джервиса Редвуда. Так человек, прежде ей незнакомый, неожиданно превратился в друга, протянувшего руку помощи, указавшего дорогу в новый мир – в мир людей деятельных, в мир читателей библиотеки Британского музея.

В начале недели Эмили приняла предложение сэра Джервиса и так заинтересовала книготорговца, к которому ей надлежало явиться, что тот взял на себя смелость немного сузить задачу своего нанимателя.

— Когда дело касается литературного труда, старый джентльмен не щадит ни себя, ни других, – пояснил он. – Поберегите силы, мисс Эмили. Ожидать, что в поисках открытий на Юкатане вы перероете всю подборку газет с тех пор, как Стивенс опубликовал свои «Путешествия по Центральной Америке» – почти сорок лет прошло! – не только абсурдно, но и жестоко. Начните с номеров, вышедших в последние годы – к примеру, пятилетней давности, – и посмотрим, что даст поиск.

Приняв дружеский совет, Эмили начала с выпусков газет, датированных январем тысяча восемьсот семьдесят шестого года.

Первый же час поисков укрепил искреннюю благодарность, с которой она вспоминала о доброте книготорговца. Терпение и решимость Эмили подверглись тяжкому испытанию: сосредоточивать внимание только на предмете, интересном для ее работодателя, и не отвлекаться на разнообразнейшие новости, интересные для женщин, оказалось на удивление тяжело. К счастью для девушки, по обе стороны от нее сидели люди далеко не праздные. Они настолько погрузились в работу, что ни разу даже не взглянули на Эмили, и их пример вдохновил ее наилучшим образом. Время тянулось медленно, она просматривала одну колонку за другой, отчасти смирившись со своей задачей. К вечеру труды ее закончились с тем одушевлением, которое можно почерпнуть из честно выполненного, пусть и бесплодного поиска.