Книга Я говорю нет!, страница 34 – Уильям Уилки Коллинз

— Так я и думал. Рано или поздно старые верные слуги начинают злоупотреблять своей преданностью. Знаете, что один остроумный поэт – позабыл, как звали, он дожил до девяноста лет – сказал о своем камердинере, прослужившем ему более полувека? «Тридцать лет он был самым лучшим слугой, и тридцать лет он был самым суровым хозяином». Вполне справедливо, по крайней мере, с моей экономкой так же. Хорошая история, правда?

Эмили пропустила историю мимо ушей, но кое-что ее заинтересовало.

— Бедная тетушка всегда меня любила! Может, и узнает племянницу, хотя других не узнает.

— Вряд ли, – засомневался доктор. – Впрочем, в подобных случаях сказать наверняка трудно. Порой обстоятельства, которые производят на пациентов сильное впечатление при обычных условиях, при лихорадке придают их мыслям определенное направление. Вы скажете: я – не обстоятельство и не понимаю, чем мне это поможет. И будете совершенно правы! Вместо того чтобы обсуждать с вами свой врачебный опыт, я лучше осмотрю мисс Летицию и затем сообщу, что и как. Надеюсь, у вас есть другие родственники? Нет? Прискорбно, весьма прискорбно.

Кто бы на месте Эмили не страдал, оставшись в одиночестве? Разве не посещают всех такие минуты (если нам хватает мужества в этом признаться), когда страждущий теряет всякую надежду на утешение в религии и бессмертии души, ощущая жестокость Творца, вынуждающего нас жить при условии, что все мы умрем, и с беспощадной уверенностью ведущего нас от первых зачатков любви до хладной могилы?

— На данный момент больная спокойна, – объявил доктор Олдэй по возвращении. – Учтите, из-за воспаленных глаз она не может вас видеть, и не трогайте шторки. Чем скорее зайдете, тем лучше – если, конечно, она узнает вас по голосу. Я вернусь завтра утром. Прискорбно, – повторил он, взяв шляпу и отвесив поклон, – весьма прискорбно.

Эмили прошла по узкому коридорчику, разделявшему две комнаты, и открыла дверь спальни. На пороге ее встретила мисс Элмазер.

— Нет, – заявила упрямая старуха, – вам туда нельзя!

Раздался слабый голос мисс Летиции, назвавшей миссис Элмазер привычным прозвищем.

— Мощи, кто там?

— Неважно.

— Кто там?

— Мисс Эмили, если угодно.

— Ах, бедняжка, зачем она приехала? Кто ей сказал, что я больна?

— Доктор.

— Не входи, Эмили! Только расстроишься, а мне не поможешь. Храни тебя Бог, милая! Не входи.

— Вот вам! – воскликнула миссис Элмазер. – Сами слышали! Возвращайтесь в гостиную.

До сих пор Эмили молчала, изо всех сил пытаясь держать себя в руках. Теперь же смогла заговорить без слез в голосе.

— Вспомните старые добрые времена, тетушка! – взмолилась она. – Не гоните меня, ведь я приехала за вами поухаживать!

— За ней ухаживаю я! Возвращайтесь в гостиную, – повторила миссис Элмазер.

Истинная любовь живет до самого конца жизни. Умирающая смягчилась.

— Мощи, я не могу ее прогнать, пусть войдет.

Миссис Элмазер все еще стояла у Эмили на пути.

— Вы противоречите собственным распоряжениям, – заявила она хозяйке. – Сами знаете, бред может начаться в любую минуту. Подумайте хорошенько, мисс Летиция!

Хозяйка выслушала ее увещевания молча. Огромная костлявая служанка по-прежнему загораживала дверной проем.

— Если не пропустите, – тихо сказала Эмили, – мне придется сбегать к доктору и попросить его вмешаться.