Книга Я говорю нет!, страница 141 – Уильям Уилки Коллинз

— Я знаю, что делать, – проговорил Мирабель торопливо и рассеянно. – Отдых и немного тонизирующего средства вскоре приведут меня в порядок. – Эмили вздрогнула, коснувшись его липкой, холодной кожи, когда они пожимали руки на прощание. – Вы ведь не станете из-за этого думать обо мне хуже? – спросил он.

— Как вы могли такое сказать! – горячо воскликнула Эмили.

— Примете меня, если зайду завтра?

— Жду с нетерпением!

На этом они расстались. Эмили вернулась в дом, сочувствуя ему всем сердцем.

Добравшись до отеля, где обычно останавливался, бывая в Лондоне, Мирабель запер дверь номера, подошел к окну и оглядел дома на противоположной стороне улицы. Его охватила такая нездоровая подозрительность, что он опустил шторы. Несчастный сел в угол и закрыл лицо руками, пытаясь осмыслить произошедшее.

Во время роковой беседы с Эмили он не уловил ни малейшего намека, который мог бы его подготовить к разразившейся катастрофе. Когда он бежал из гостиницы, то не знал имени ее отца – оно стало известно общественности лишь из репортажей, освещавших расследование. В то время Мирабель скрывался там, где газет не было. Пока убийство широко обсуждали, он жил во Франции, далеко от обычных маршрутов английских путешественников, и оставался на континенте до лета тысяча восемьсот восемьдесят первого года. Как бы осмотрительно он ни действовал, выхода из ужасного положения не предвиделось. Он поклялся Эмили найти человека, подозреваемого в смерти ее отца, и этим человеком был он сам!

К каким же спасительным мерам ему прибегнуть?

Если пустится в бега, то неизбежно навлечет на себя подозрения. Начнутся расспросы, которые повлекут серьезные последствия. Предположим, он рискнет пойти на этот шаг, но готов ли он пережить разлуку с Эмили, возможно, на всю жизнь? Даже в первые минуты ужасного осознания благотворное влияние Эмили было столь сильно, что в нем пробудилась единственная мужская черта его натуры – способность к сопротивлению, поднявшая Мирабеля над всеми страхами. И он понял, что необходимость покинуть Эмили не станет и рассматривать.

Придя к этому заключению, он ощутил страх, заставивший его задуматься о собственной безопасности.

Первой мерой предосторожности, которую следовало предпринять, было разлучить Эмили с друзьями, чьи советы вредили его интересам и могли угрожать его безопасности. Для осуществления плана Мирабелю требовался надежный союзник. И такой союзник имелся в его распоряжении далеко на севере.

Когда ревность Франсин начала мешать свободному общению с Эмили в Монксмуре, Мирабель задумался о том, как бы все устроить таким образом, чтобы они могли погостить в доме его сестры-инвалида, миссис Дельвин. Он заговорил о ней и о телесном недуге, вынудившем бедняжку сидеть взаперти, и Эмили заинтересовалась. В сложившейся ситуации он решил вернуться к теме и ускорить встречу двух женщин, которую впервые предложил устроить еще в загородном поместье мистера Вайвила.

Нельзя было терять ни минуты, и в тот же день Мирабель написал миссис Дельвин, в первую очередь уведомив ее о своем критическом положении. Рассказав о случившемся, он продолжил:

«Здравый смысл наверняка подсказывает тебе, дорогая Агата, что я напрасно тревожусь о будущем. Всего двое знают, что я – тот человек, который бежал из гостиницы в Зеландии. Один из них ты, другой – мисс Джетро. На тебя я могу полностью положиться, да и в мисс Джетро я тоже уверился после того, как сошелся с ней поближе. Итак, я это сознаю, но не могу преодолеть недоверие к друзьям Эмили. Я боюсь хитрого старика-доктора, я сомневаюсь в мистере Вайвиле, я ненавижу Албана Морриса!

Сделай мне одолжение, дорогая! Пригласи Эмили погостить и тем самым разлучи ее с друзьями. Старую служанку, которая за ней ухаживает, конечно, тоже позови. Полагаю, миссис Элмазер симпатизирует Албану Моррису, соответственно, в нашей северной глуши особого вреда не причинит.

Можно не опасаться, что Эмили откажется принять приглашение.

Во-первых, ей интересно с тобой познакомиться. Во-вторых, я соблюду светские условности и вместо того, чтобы сопровождать ее до твоего дома, отправлюсь следующим поездом. В-третьих, я теперь доверенный советчик Эмили, и она сделает, как я скажу. Мне больно, правда больно, что я вынужден ее обманывать, однако выбирать не приходится – не признаваться же, что я и есть тот негодяй, которого она ищет? Что за нелепая ситуация! Агата, я очень ею увлечен! Если не удастся убедить ее выйти за меня замуж, мне все равно, что будет дальше. Прежде я думал, что позор и смерть на эшафоте – самое страшное, что может ожидать мужчину. В моем нынешнем состоянии духа жизни без Эмили я все равно не представляю. Когда мы приедем в твою старую, изглоданную морем башню, постарайся изо всех сил, моя дорогая, склонить сердце этой милой девушки в мою сторону. Если она останется в Лондоне, откуда я знаю, не вернет ли мистер Моррис ее расположение? Меня бросает в дрожь при одной мысли об этом!

Есть и еще кое-что, о чем я должен упомянуть.

В последнем письме ты сообщила, что сэр Джервис Редвуд вряд ли проживет долго, и с его смертью домочадцы разъедутся. Могла бы ты выяснить, что теперь станет с мистером и миссис Рук? Что касается меня, то изменения внешности, много лет служившие мне надежной защитой, наверняка не позволят этим двоим меня признать. Однако, учитывая замысел Эмили, чрезвычайно важно, чтобы она не встретилась с миссис Рук. Они уже состоят в переписке, и миссис Рук выразила желание навестить ее в коттедже, если выпадет такая возможность. Еще одна причина и весьма насущная, чтобы увезти Эмили из Лондона! В твой дом супруги Рук навряд ли заявятся, но я буду чувствовать себя спокойнее, если узнаю, что они покинули Нортумберленд».