Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 74 – Хюганацу

— А! Так вот оно что… – Она хлопнула кулаком по ладони и ехидно заулыбалась. – Вы ждете, когда случится несчастье, потому и не пускаете. Значит, вы заодно с заговорщиками…

Не успела она договорить, как ей в голову прилетело что-то тяжелое. Придя в себя, она обнаружила, что уже лежит на земле, и перед глазами стоит одна белая пелена. Сообразив, что вот-вот лишится чувств, Маомао собралась с последними силами, не давая себе успокоиться.

Голос стража, ударившего ее, доносился как будто издалека, и Маомао не могла разобрать его слов. Было ясно одно: он впал в ярость. Что ж, неудивительно. Какой служилый человек стерпит, когда нахальная девка беспочвенно обвиняет его в предательстве? Тут кулак сам собой пойдет в ход – и думать не надо. Маомао разгневала его умышленно, а потому была не вправе винить стража за то, что тот треснул ей по голове. И все же сдаться она не могла.

Кое-как поднявшись, Маомао встала на четвереньки. Ухо горело, в глазах побелело… Спустя миг-другой понемногу стали возвращаться краски, и она, проморгавшись, увидела разъяренного стража, которого из последних сил держал какой-то сановник, не давая накинуться на нее.

«Поднять шум оказалось мало…» – горько подумала Маомао, ведь из алтарной части по-прежнему раздавалось пение, стало быть, обряд продолжался.

Из последних сил Маомао постаралась встать на ноги, и когда она подняла голову, на землю упали алые капли.

«Из носа течет…» – поняла она, но не испугалась.

Удар пришелся по виску, но боли как будто не чувствовалось – один лишь жар. Зажав пальцем ноздрю, Маомао шумно высморкалась, стараясь выгнать из носа кровь. Тут же сановники, окружившие ее, хором зашумели: видимо, орошать священную землю кровью считалось кощунством. Иначе говоря, Маомао позволила себе неслыханную дерзость, но бить повинные поклоны и сожалеть было некогда.

— Ну что, довольны?! – спросила она сразу у всех, но ответа не разобрала, поскольку толпа гудела, словно рой рассерженных пчел.

На препирания не осталось времени, нужно было сейчас же идти.

— Пустите! – вновь громко потребовала она.

Иначе будет поздно.

Иначе случится непоправимое.

И тогда…

…ей никогда не купят безоар!

Голова до сих пор отчаянно кружилась, в глазах стояла пелена, но лишиться чувств Маомао не имела права. Если сдаст, она упустит редчайшее сокровище!

Уставившись на стража, Маомао принялась уговаривать:

— Я же не прошу остановить обряд! Просто дайте пройти, как будто не заметили меня! А спросят, так скажите: прошмыгнула как мышка, не видели!

Нынешний император был милостив, так что в худшем случае казнят ее одну. Нет, она не собиралась покорно идти на виселицу или плаху и надеялась на заступничество господина Дзинси. Если же его покровительство не поможет, она уж лучше примет яд, чем будет покорно дожидаться казни.

— Если вы забыли, напомню: обряд проводят высокопоставленные лица! Случись с ними какая беда – и уже ваши головы полетят с плеч, а не моя! – прибегла к последнему доводу она.

Маомао даже не подозревала, кто проводит обряд в храме, но, судя по торжественной обстановке, то был чрезвычайно знатный господин.

Некоторые сановники, услышавшие отповедь Маомао, начали переглядываться и колебаться, подумывая уступить, но среди них находились и те, кто решительно противился вмешательству жалкой служанки.