Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 75 – Хюганацу

— С какой стати мне верить словам сопливой девки? – вдруг прогремел страж.

Теперь возразить было нечего. Зажмурившись, Маомао стояла в перекрестье взглядов и лихорадочно соображала, что бы такого сказать, как вдруг уловила чьи-то мерные шаги.

— А что скажете насчет моего слова? – раздался позади нее насмешливый голос, и Маомао тут же узнала человека, спросившего других.

Страж, высившийся перед ней непреодолимой преградой, невольно отступил на полшага. Лица сановников, окруживших Маомао, разом побелели, будто они знали, что с пришедшим господином лучше не связываться.

Маомао не стала оборачиваться к нему и всеми силами старалась сохранить спокойствие на лице, хотя висок надоедливо дергало с каждым ударом сердца, и не замечать его было трудно.

— Объясните-ка лучше, почему во дворце избивают юных девушек? Смотрите, она истекает кровью. И кто же ее ударил, а? – все тем же шутливым тоном продолжал пришедший господин, но в каждом оброненном слове чувствовался ледяной яд.

Взгляды толпы тут же устремились на стража, вооруженного палицей-канабо – тот вслед за многими разом побелел.

— Не вижу беды в том, чтобы удовлетворить просьбу девушки. Всю ответственность беру на себя, – подытожил господин за спиной Маомао.

«Вовремя же он явился, точно по злому умыслу», – съязвила она про себя, притом стараясь выбросить все лишнее из головы. Совершенно не важно, кто за нее вступился.

Не оборачиваясь, Маомао окинула взглядом толпу и бросилась к храму – прямиком в алтарную часть.

* * *

Благовонный дым и гарь от жаровни застлали Алтарь Небесного Свода плотной пеленой. Свисающие с потолка занавеси, исписанные изящно выведенными иероглифами, под звуки духовых и струнных неторопливо и торжественно колыхались, подхваченные сквозным ветерком. Считалось, что дым благовоний возносит эти благословения к небесам, обращая в молитву.

Вдруг в это священное место едва ли не ввалилась какая-то замарашка, и по рядам священнослужителей прокатился ропот.

«Видок у меня, должно быть, ужасный», – подумала Маомао, поймав на себе изумленные взгляды.

Все верно, другие и вправду ужаснулись ей: она ворвалась вся в поту, с высохшей кровью под носом и разводами на лице, к тому же Маомао страшно запыхалась и никак не могла отдышаться.

Она мельком подумала, что после всего надо бы хорошенько вымыться. Когда все кончится благополучно, она спросит у господина Гаошуня горячую ванну. Разумеется, воспользоваться теми, что стояли в крыле господина Дзинси, она не смела, поскольку стыдилась возможных расспросов. Но прежде надо было постараться сохранить голову на плечах.

На другом конце длинной ковровой дорожки алого цвета, ведущей к алтарю, стоял некий господин в темных одеждах. На голове у него был особый венец, украшенный множеством бусин, как у четок. Громовым голосом он возвещал собравшимся священные слова.

Маомао рванула к нему.

Перед жрецом пылала огромная жаровня, а прямо над головой поперечно висел гигантский и непомерно тяжелый на вид столб, украшенный занавесями и закрепленный веревками с металлическими скобами…

Вдруг раздался душераздирающий скрип, переходящий в визг металла, бьющий по ушам. Впрочем, Маомао могло и почудиться, ведь стояла она далеко и вряд ли могла хорошенько его расслышать за ропотом толпы. Но прислушиваться она не собиралась: едва расслышав звук, она бросилась вперед, прямо по роскошной ковровой дорожке.