Книга Мясная лавка, страница 146 – Джуно Доусон

В кухню с заднего двора пришлепывает босая девушка с ярко-розовыми волосами. На ней топ от бикини и гаремные штаны. Бог ты мой, но это же…

— Яна, это – Мик, Мик, это – Яна.

— Здорово. – Она протягивает руку.

— Ой, ух ты, – говорю я. – Извините… я…

— Не парься, – перебивает она с шикарным балтиморским акцентом. Я смотрела «Прослушку»^[61] и ни с чем его не спутаю. – Слушай, я прост’ хочу сказать… то, как ты выступила против Блоу – эт’ гвоздь. Ты большая умница.

Мик – это Микита Флейм. Я один раз видела ее на «Арене O2»^[62] – и она просто мегаклассная. Она читает рэп быстрее всех, кого я в жизни слышала. Мик поворачивается к Кларе:

— Детка, я приму душ, п’ка за мной машина не приехала, окей?

— Конечно. – Они мимолетно чмокают друг друга в губы (Клара на голову выше Мик), и та, выйдя из кухни, поднимается по крутой лестнице.

Клара пытается сладить с кофемашиной «Нескафе» – при этом она немного напоминает пещерного человека, впервые взявшего в руку орудие. Я спешу на помощь. У нас дома такая же.

— Спасибо, – благодарит она. – Так. Слушай. Я знаю, что ты думаешь: «Боже, какой ужас, Клара Киз скрытая лесба!» Да? Скандал-скандал.

— Вообще-то нет, я этого не думала. – Честно говоря, я именно это и подумала. Ну, примерно.

— Все дело в Мики. Мне дела нет до того, что люди обо мне подумают, но в ее окружении одни говнюки, а бывший муж пытается забрать у нее ребенка. Все вроде как знают. Это ни для кого не секрет. – Она делает паузу. – Еще раз.

Я соображаю, что последнее относится к кофемашине – она не включила ее с первого раза.

— Я… я особо и не думала никогда о том, с кем ты встречаешься. – Это правда. Сами посудите, может ли смертный встречаться с богиней, подобной ей? Ответ: нет, только другая богиня. В этом весь смысл.

— Я этого не планировала, все само получилось. Когда мы познакомились, мне было всего девятнадцать, а ей – двадцать семь. Любовь не спрашивает. Раз – и ты попал.

Я хихикаю.

— Это точно. Мне вот, похоже, на роду написано быть до конца с парнем, которого я встретила в десятом классе.

— Не противься этому, детка. Зачем? Если это любовь – держись за нее, так я тебе скажу. – Она улыбается, и я сразу вспоминаю, почему множество людей считают ее самой красивой женщиной на планете. – Может, хочешь чего-нибудь пожевать? Разогреть тебе пиццу? Лично я люблю холодную, но Мики говорит, что это гадость, так что…

— Мне нормально, – говорю я, отпивая горький – и очень крепкий – кофе. – Я хотела – еще раз – тебя поблагодарить за то, что дала интервью.

Клара поводит плечами.

— Я себя чувствовала виноватой, если честно. Если бы я подала голос тогда, шесть лет назад, сейчас всего этого могло бы и не быть.

— Это нормально. Лукас Блоу – не твоя вина. Люди только и делают, что за него извиняются. Все, кроме него, фактически.

— Это уж точно. Тут на днях случилась со мной странная штука. – Она опирается на кухонный рабочий стол и перекрещивает длинные ноги. – Я давала интервью на показе Victoria’s Secret, и они удивились, что выговор у меня, видишь ли, лондонский. До меня дошло, что за семь лет работы я, типа, почти ни слова не сказала. Ну, ты понимаешь, «потому что мы этого достойны» – это не то чтобы Шекспир, да? Как так вышло, что весь мир знает меня в лицо, знает, как я выгляжу, но никто не знает, как звучит мой голос?