Книга Мясная лавка, страница 145 – Джуно Доусон

Мы замолкаем. Меня уже тошнит от Блоу. Вся эта история в отеле длилась не больше часа, и это нечестно, по-моему, что этот скот отнял у меня следующие четыре месяца жизни.

Я проверяю телефон и вижу новое сообщение от Клары.

— Так.

— Что? – интересуется Ферди.

— Это Клара.

— Подожди секунду – нам нужно время переварить тот факт, что у тебя имеется номерок Клары Киз!

— Она спрашивает, могу ли я с ней повидаться. Типа, у нее есть неопровержимая улика.

— Что за улика?

Я пожимаю плечами.

— Узнаем.

По Северной линии доезжаю на метро до Чок Фарм^[59], делая вид, что не замечаю стайку девчонок, которые явно меня признали, несмотря на хитрый камуфляж. Правда, один таблоид засек-таки меня позавчера на пикнике. «ЯНА-БЛОНДИНКА ВЫСТАВИЛА НОЖКИ НАПОКАЗ». Нет, говна кусок, я надела шорты потому, что была теплая погода. Не знаю, чем мужики, которые прячутся в кустах с камерами, отличаются от преследователей. Неужели это законно?

От станции метро до дома, адрес которого мне прислала Клара, примерно десять минут ходу.

— Ни фига себе.

Я проверяю, туда ли попала, – оказывается, туда. Клара живет в самом настоящем особняке. Ни дать ни взять «Настоящие домохозяйки»^[60], но в реале. Я жму на звонок и жду, когда, скрипя, отворятся устрашающие, утыканные шипами ворота. Это натуральный Белый дом в миниатюре, а на подъездной дорожке примостился шикарный красный автомобильчик с откидной крышей.

Клара появляется в дверях, одетая в спортивный костюм собственного бренда.

— Привет, малышка!

Вокруг ее ног вьется, заливаясь лаем, пушистая собачонка. Клара подхватывает ее на руки.

— Заходи, заходи!

— Вот так домина, громадный! – говорю я, оказавшись в холле с сияющим мраморным полом (ну прямо «Унесенные ветром»).

— Хочешь, забирай себе.

— То есть?

— А ты не заметила табличку «Продается»? – улыбается она. – Проходи на кухню, я тебе кофе сварю. Ты же кофе пьешь?

— Конечно. Почему ты его продаешь?

Она закатывает глаза. Сейчас волосы у нее не наращены, а забраны в короткий пышный хвостик. Она выглядит такой юной, свежей.

— Ты видела этот дом? В смысле, разве между нами есть хоть что-то общее?

Коридоры, по которым мы движемся к кухне, уже заставлены коробками.

— Честно? По-моему, не очень.

— Яна, я даже вещи так и не распаковала. Что? Не спрашивай, подруга. Я, должно быть, выжила из своего крохотного умишка, когда его покупала. Знаешь, что я тебе скажу? Когда выходишь из приюта, понятное дело, одолевают мечты о большом сказочном замке, но, клянусь, за все это время мы обжили только одну комнатенку наверху, так что все остальное – просто лишнее. И еще здесь охренеть как холодно.

Мне интересно, кто это «мы». Вряд ли таинственный ребенок, о котором все сплетничают?

— Вот, девочка, я его и продаю. У меня есть квартира на Манхэттене, и я подумываю обзавестись крутейшей запасной хатой на южном берегу реки – там моя мама будет жить. Примроуз Хилл! О чем я только думала, черт меня побери! Но ты бы видела перекошенные белые рожи соседей, когда я въехала!

Кухня сверкает, как будто с нее только сняли упаковочную пленку. Как будто на эту плиту ни разу не капнули соусом для спагетти. В стороне я вижу коробки из-под еды навынос – сложенные высоченными стопами, они высятся, как башни Нью-Йорка. Пицца «Доминос», «Пицца Нандо», «Макдоналдс». Я тихо улыбаюсь. У нас полные карманы денег, но мы – дети. Живем как дети.