Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 85 – Верона Виера

— А я тут причем?

— Я думал, ты мне друг… А теперь из-за тебя Майка не хочет со мной встречаться. Говорит, уболтаю тебя вновь с Леркой сойтись, тогда она подумает.

— Извини друг, но в этом я бессилен. Дружба дружбой, а юбки врозь. У меня новый интерес.

— Я заметил. То есть, ты здесь навечно поселился?

— Не знаю, как примет меня. У нас ещë это, как еë, стадия притирки. Приручаю дикую кошечку. Мьяу.

Изображаю матёрого котана. Батон усмехается, а Алфёрова навостряет уши. Она, повернувшись, бросает мне такой взгляд, будто я тупица. В ответ округляю глаза, намекая, что здесь ей ловить нечего и тогда она отворачивается.

— Ты её приручишь, а я одичаю от одиночества, – продолжает стонать Батон.

— Так сядь с Майкой, пока Лерона нет.

Батона словно маслом намазали.

Озарение будит его моментально и я не успеваю моргнуть, как рюкзак и тело Глеба уже покоится за партой Лерки. Войдя в кабинет, Майка не очень рада такому событию, но оборону держит недолго. В классе становится шумно, а Женьки всё нет. Надеюсь, не проспала, а то ей придётся не только физику пересдавать.

О! Вот она, моя пантера. Чувствует меня, кошечка.

Появившись в классе с улыбкой на лице, Морошка вызывает всеобщее недовольство.

— А ну-ка заткнулись все! – заглушаю голоса своим криком и, улыбаясь Жене, указываю ей на королевское место рядом с собой.

Окинув всех высокомерным взглядом, Морошка подходит и, положив рюкзак на парту, достает из него тетрадь, учебник и пенал.

— Иванов, тебя что, на поворотах заносит? Какого фига ты сидишь за моей партой, м?

Сарказм в её тоне только добавляет градус восхищения ею. Она садится.

— Просто территорию пометил, – мурлыкаю, подперев ладонью подбородок, и смотрю на неё как на сонную богиню.

На её помятом красивом личике всплывает застенчивая улыбка:

— Стесняюсь спросить, как… надул в штаны?

Она опускает убийственный взгляд на мой пах и я мысленно приказываю себе не реагировать: «Стоять! Вернее, лежать, блин!»

— Нет, – таинственно улыбаюсь. – Просто все теперь знают, что мы с Леркой расстались и…

— И-и-и? – улыбка сползает с её губ и Морошка вытягивается по струнке, смотрит своим прокурорским взглядом.

— И-и-и… что мы с тобой теперь вместе, – перехожу на заговорщический шепот.

— Что? Ты офигел? – она неожиданно кричит на весь кабинет, вгоняя меня в дикий восторг. – С какого это…?

Но Морошка не успевает договорить – в класс влетает наша математичка.

— Всем доброе утро! Надеюсь, вы готовы к сегодняшней контрольной? – Она окидывает нас оценивающим взглядом, прикидывает все ли на месте и опускает стопку тетрадей и учебник на свой стол. – Так, Иванов! Если ты думаешь, что знания передаются воздушно-капельным путём, то хочу тебя расстроить. Нет. Это так не работает. Поэтому будь добр!

— Бобр добр, курва… – Глеб как всегда.

Математичка вздыхает на его примечание:

— И ты, Глебушка, тоже – с Ивановым прошу сесть за свою парту.

— Глебушка…

По кабинету проносятся громкие смешки, на что Батон дико краснеет и, грустно глянув на Майку, семенит до нашей парты. Мне приходится тоже встать.

— Свинина Григорьевна… – чуть не крикнул, оговорившись. – Антонина Григорьевна, можно я сделаю объявление, пока не прозвенел звонок? – Громче выкрикиваю, поглядываю на Женьку.

Она, видимо услышала мой оговор, поэтому прикрыв лицо ладонями, тихо в них похрюкивает. Улыбаюсь.