Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 82 – Верона Виера

Помедлив, киваю.

— Я понял.

Разглядывая моë лицо, Женя несмело улыбается.

Понял.

Понял, что она просто не может выбрать.

До комнаты Жени поднимаемся молча.

— Если страшно одной, можешь заночевать у меня, – знаю, что откажет, но не могу не предложить. – Место есть. Могу выделить бывшую комнату Иванова.

Шучу, но шутка Женьке не нравится.

— Мне не страшно – я уже привыкла. Лучше посплю в своей, на своей кровати. До завтра?

— Спокойной ночи, Джеки.

— Давно ты так меня не называл.

Она несмело улыбается и достаёт ключи из кармана, вставляет в замок и открывает дверь.

— Женя – как-то привычнее. Роднее что ли.

— А почему вы поссорились?

Женя замирает и, глядя в глаза, ждёт ответ.

— Спроси у него, пусть он сам расскажет. Если захочет.

Задумавшись, она кивает.

— А вот возьму и спрошу. Но я всё равно рада, что вы помирились. Честно-честно. И ты молодец, что сделал этот шаг, – она пятится назад. – Пока, мужчина моей мечты!

Женя произносит эти слова также легко и внезапно, как ныряет в свою комнату и, загадочно улыбнувшись, закрывает перед моим носом дверь.

Вот так.

Просто.

Всего парой слов, она содрала с меня броню, расковыряла спину и выпустила мои крылья.

Я не спускался на свой этаж как обычно.

Я летел!

Летел, как поехавший мозгами пегас и очнулся у своей двери.

Не торопи… .

Не буду… .

Залетаю счастливый.

— Я дома!

— Как раз к ужину, мой руки! – кричит мама.

Вообще поздновато для ужина, но, видимо, у мамы раньше сесть не вышло. Или меня не дождалась.

Скидываю кроссы, вешаю куртку и с грязной формой спешу в ванную. Загружаю стирку, и под звуки крутящегося барабана, я умываюсь.

В мышцах чувствую приятную боль, но хорошее настроение не сбивает даже внезапно ощутимая усталость. Заглядываю на кухню, где подозрительная тишина. Кир ест без планшета под мамин пристальный взгляд. И, кажется, при виде меня на лице малого всплывает улыбка надежды на счастливый исход.

Стакан холодной воды, выпитый залпом, немного остужает моë тело, в котором эмоции лезут через край.

— Чего такой довольный? – подозрительно улыбаясь, мама разглядывает моë лицо. – Накладывай, пока не остыло.

— Не мам, я в кафешке бургер заточил, – стараясь не подавать вид, что этому счастлив безмерно,я гляжу на содержимое их тарелок.

Овощное рагу…

— Почему Лёше можно всё, а мне только это? – Кир недовольно косится на маму, а потом на меня.

— Потому что ты букву «Р» не выговариваешь.

Отвесив ему лёгкий подзатыльник… так, по касательной, просто прическу поправить, я падаю рядом на свободный стул.

— Алексей! – мама пресекает мои подколы.

Она недовольно хмурится в мою сторону и бегает взглядом от меня к мелкому:

— Нет, Кирюш. Это потому, что нашему Лëше плевать на дисциплину. Разве тренер не запрещает вам есть всякую дрянь?

— Запрещает, но сегодня у меня праздник: я расстался с Леркой и помирился с Максом.

Улыбаюсь во все тридцать два, откинувшись на спинку. Мама перестает есть и придвигается ближе. Ожидая подробности, она оставляет вилку в тарелке, но я упрямо молчу и создаю интригу. Помедлив, она театрально добавляет:

— И правда, очень хорошие новости.

Мама искусственно улыбается, не дождавшись развернутого ответа, и принимается за еду.

— Лера мне твоя никогда не нравилась. Я думала, она тебя хоть по учёбе подтянет, раз отличница, но ты, наоборот, скатился. Особенно по физике.