Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 66 – Верона Виера

— Киньте в коробку, дядь Вить. Я позже поменяю.

* * *

Захожу в подъезд и, выругавшись, замираю. Опять темнота, хотя, когда выходили с Женькой рано утром было освещение. Недобрым словом вспоминаю соседа, но через секунду отметаю эту мысль. Какой ему резон выкручивать для меня лампочки? Интуитивно плетусь к лестнице на пробивающийся оттуда свет. Окна постоянно кто-то бил, поэтому их давно заколотили. Занесу коробку и возьму нормальный фонарик, вкручу.

Но мне оказалось не до этого. Заворачиваю на свой этаж и вижу Женьку. Бросив рюкзак на пол, она сидит на корточках возле моей двери. Женя поднимается, заметив меня и ждëт, когда подойду. В тусклом свете коридора пытаюсь разглядеть её лицо и прибавляю шаг, почувствовав неладное. Она должна быть в школе и, судя по времени, ещё как минимум четыре урока.

— Что случилось, почему ты не в школе?

Опускаю коробку у её рюкзака и всматриваюсь в лицо: глаза красные, нос тоже.

— Ревела?

Поджав губы, Женя неожиданно всхлипывает и прижимается к моей груди.

— Мне. Нужны. Дружеские обнимаш-ки-и!

Укрываю её распахнутой курткой и крепко обнимаю. Женины всхлипы превращаются в рëв, и почувствовав мокрый нос на футболке, я слышу немой крик. Похоже на истерику. От всхлипов, хрупкое девичье тело потряхивает, но я даю ей время немного успокоиться. Просто обнимаю и молчу, а сам стараюсь не дышать – заглушаю волну еë отчаяния своим показным спокойствием. Хотя внутри меня ураган.

Наверное, это моя участь – утешать женщин в своих объятиях. Почувствовав, что Женя немного успокоилась, я обнимаю ещë крепче, и провожу ладонью по еë волосам:

— Тшш. Кто тебя обидел? Только не говори, что снова напали, – усилием воли стараюсь не показывать, что злюсь. – Или дело в Иванове? Тихонова?

Сыплю на неё вопросы.

— Это я, – прерывисто вздохнув, Женя отстраняется и, шмыгает носом, трëт под глазами. – Я подралась с Тихоновой, врезала ей в нос и теперь она не мисс Единорог, а панда.

Невольно хихикаю, но Жене не смешно. Еë губы дрожат и, кажется, одно неверное слово, и она снова разрыдается. Поэтому делаю максимально серьёзное лицо.

— Подумаешь… за дело врезала или так, для профилактики?

Улыбаюсь. Пытаюсь разрядить обстановку.

— Защищалась. Не смогла промолчать.

Теперь мне точно не смешно.

— Значит, за дело. Ты защищалась. Хоть кто-то смог. Ты молодец, что дала ей отпор. Свидетели есть?

Женя молчит, а потом тихо произносит:

— Полно, но они ею куплены. Все. Кажется, все, кроме Алферовой Лены. Но не думаю, что она пойдет против целого класса. – Женя опускает голову. – Можно я часик побуду у тебя, пока родители дома? Мне нельзя попадаться на глаза, особенно папе. Не хочу, чтобы он знал, что я куда-то вляпалась.

— Конечно, можно, Жень, – протяжно выдохнув, я достаю ключи и, поглядывая на неё, открываю дверь. – Оставайся, сколько нужно. Тебе дать салфетки или сходишь умоешься?

— Умоюсь, – грустно улыбнувшись, она снимает куртку, отдает мне, и шмыгнув носом уходит в душевую.

Уверен, что родителям уже сообщили. А если нет, то директриса была не в себе. Такое в нашей школе не остаётся бесследно. У нас с драками жёстко – могут и отчислить. Хотя какая там драка – защищаясь девчонка и дала в нос другой девчонке. Можно замять, что случайно, а свидетелям пригрозить, что за дачу ложных показаний… Не знаю. Надо подумать что.