Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 63 – Верона Виера

— Лера, чего стоишь? Бегом в медпункт! – грозно командует он. – А ты, Мирошина, со мной к директору.

Окровавленной рукой Тихонова поднимает свою кофту, прижимает к носу и, выбегая из класса, бросает мне, поскуливая:

— Тебе капец, овца!

— Лера! – обрубает её Палыч, и выглянув в коридор, вдогонку кричит. – После медпункта тоже к директору!

Глядя на меня, он тяжело вздыхает и, стараясь не наступать на алые пятна, подходит к своему столу и опускает портфель на столешницу.

Дёргаными движениями рук, я приглаживаю волосы и заправляю блузку, а потом под гробовую тишину стремительным шагом иду к своей парте за салфетками. Стирая на ходу проступившие слезы, заглядываю каждому в глаза. Глеб свои прячет.

— Я сказал к директору, Женя!

Строгий мужской голос физика заставляет вздрогнуть, но я делаю вид, что мне всё равно на его слова и, выкладывая из рюкзака вещи, ищу салфетки. Алферова, которая сидит передо мной, разворачивается и протягивает свою пачку. Киваю ей «спасибо». Я беру пару салфеток и, вытирая ладони, спешу на выход. Но в дверях врезаюсь в Иванова.

— Я что-то пропустил… – растерянно глянув на меня, он отступает.

— Будешь опаздывать – пропустишь свою жизнь, Иванов, – небрежно отвечает ему учитель, а я, смотря себе под ноги, шаркаю по пустому коридору в сторону учительской.

— А чего тут всё в крови? – слышу испуганный голос Иванова.

* * *

Когда мы подавали документы, директор школы показалась мне милой. Она с радостью приняла меня, глянув в моё личное дело. А теперь, она такой мне не кажется. Тучная, с черными длинными волосинами, кое-где торчащими на подбородке, она похожа на королеву бергенов. Смотрит на меня исподлобья и, молча, тарабанит пальцами по столу. От её пристального изучающего взгляда я вжимаюсь в спинку стула и нервно тереблю край серой клетчатой юбки. Хоть бы меня не посадили – мама этого не переживёт.

Палыч ушёл на урок. Контрольную, видимо, мне придётся пропустить. Звонит стационарный телефон и директриса берет трубку. Строго глядя на меня, она отвечает «ясно». Это короткое слово выбивает воздух из лёгких, потому что мне совсем не ясно: я пропала или всё обошлось?

— Поздравляю тебя, тебе повезло, – высокомерным тоном директриса нагнетает обстановку. – У Лерочки нет перелома, но из-за тебя ей придется как минимум до конца недели просидеть на домашнем обучении.

Лерочка… Откуда столько нежности к её персоне?

С нескрываемым облегчением я на мгновенье прикрываю глаза.

— Ты понимаешь, что ты наделала? Мы теперь проблем не оберёмся. Её отец, он.. он важный для нашей школы человек, а теперь…– Она не договаривает, видимо, опасаясь сказать лишнего. – У тебя, вроде, интеллигентная семья, не пьющие, и учишься на отлично… В чём дело, Евгения?

Шмыгнув носом, я поднимаю на неё глаза:

— Мой папа всегда говорит: «Если драка неизбежна, бей первая» – я просто защищалась.

— Значит, будем воспитывать твоего папу, чтобы не давал таких советов. А если бы ты сломала ей нос? Это же скандал и уголовное дело! Хотя, итак, скандала не избежать, – она протяжно выдыхает и перекладывает бумаги на столе с одного места на другое. – Ты знаешь, кто у неё отец?

Я мотаю головой. Знаю, что бизнесмен, но не понимаю, почему она его так боится.

— Если не хочешь больших проблем, советую сходить к ним домой и извиниться. И завтра жду родителей в школе.