Книга Гвоздика лесная, страница 32 – Виктория Синюк

…Выбрались из дома они только к вечеру — решили поехать в какой-нибудь ресторанчик в центре поесть пиццы или чего-нибудь ещё, а потом прогуляться. В конце концов, ещё тогда, в переписке, они не раз мечтали о долгой прогулке по набережной, о том, как не смогут наговориться, и о том, каким коротким для этого разговора покажется им любой летний день, тем более августовский. Но сейчас, на террасе ресторанчика, Женька сидела притихшая от счастья, говорила мало и много слушала, любуясь своим собеседником и украдкой вспоминая о нём то, что ей довелось сегодня узнать. Голубая Володина футболка поло свежо оттеняла его загар и как бы подчёркивала ясность светло-зелёных глаз, смотревших на Женьку с нежно-взбудораженным интересом. Володя резал пиццу, разливал по стаканам сок, раскладывал салфетки, о чём-то спрашивал официанта и много говорил. О Дианке, о канале, который «подзабросил в последнее время», но больше всего — о книге. Это было их общее детище — и говорить о нём было особенно приятно. Редактор издательства попросил несколько рассказов для ознакомления. Рассказы понравились. Договорились, что Володя «сделает» ещё страниц двадцать и отправит окончательный вариант рукописи.

— Понимаешь, я уже не знаю, о чём писать, — лучась, говорил он. — Я уже всё рассказал! Всё, что за эти годы случилось со мной в лесу интересного.

— Так уж и всё? — с улыбкой спросила Женька, заглянув цепким взглядом в какое-то тайное заволодье.

— Вроде да… Хотя… — Володя хлопнул себя по колену, словно что-то припомнив. — Про поросят-то ещё не было!.. Вот умеешь же ты меня раскрутить с ходу!

— Про поросят? Так-так, поподробнее!

— История, конечно, не совсем лесная, но всё-таки… Когда мы за город переехали, Таня огородик решила разбить. Картошка, капуста, кабачки… А забор не сразу поставили, только на следующий год. И вот, значит, конец августа. Пора эту самую картошку копать. Просыпаемся как-то утром — а она выкопана чуть ли не на половину. Там грядок-то раз-два и обчёлся! И кто-то то ли за ночь, то ли на рассвете хорошо так порылся! Таня в крик: «Воры!» А я по следам понял, какие там воры: свинка дикая с поросятами из леса приходила. Потом мы видели их разок в окно. Утром. Я воды попить вышел, вижу в окно — роются! И так усердно, значит, орудуют! Я смеюсь, а Таня прямо в пижаме швабру схватила и в огород с криком: «А ну-ка марш от моей картошки!» Написать об этом, что ли?

Женька рассмеялась.

— Напиши, конечно! Ты так здорово об этом рассказываешь! Что сказать — талант!

— Думаешь? — обрадовался Володя. — Хороший сюжетец для зарисовки?

— Более чем, — авторитетно подтвердила Женька.

Она не сводила с Володи глаз, наслаждалась его счастливым видом и вместе с тем чувствовала, что она не совсем здесь. Одна нездешняя Женька осторожно нажимала в памяти ноту «мы», несколько раз прозвучавшую в Володином монологе, исподволь прислушивалась к ней; другая — сопоставляла их беседу с перепиской, как танец, кружившей душу две волшебные недели; третья — мечтала скорее остаться наедине с собой, чтобы, вспоминая случившееся, дойти до «сердца аромата» этого удивительного дня, невесть откуда залетевшего в её жизнь…

А между тем дни следующие оказались ничуть не менее удивительными. Днём Женька порхала по магазину и, удивляя коллектив, на лету выполняла свои обязанности: развесить вещи, проконсультировать покупателей, пробить покупки, навести порядок. Вечером к ней приезжал Володя и оставался у неё едва ли не до самой ночи. Он оставался бы и на ночь, но Женька выпроваживала его «к Дианке», которая в это время оставалась одна и, по словам хозяина, грустила и просила передать, что ждёт в гости на выходные и жаждет совместной прогулки по лесу. Кто же устоит перед такими планами? Явно не Женька. Женька сразу же начала паковать рюкзак и даже сбегала в магазин за большой упаковкой собачьего корма.