Книга Гвоздика лесная, страница 33 – Виктория Синюк

Первые выходные этой счастливой рабочей недели были уже не за горами, если не иметь в виду горы одежды, которые Женьке приходилось «сворачивать» ежедневно в торговом зале и на складе. Но ей всё нравилось. Особенно то, что, в отличие от преподавательской работы, тут не нужно было много говорить — и мыслям, не требующим озвучки и строгого порядка, в голове было вольно и свежо. Физической усталости она почти не чувствовала или просто не обращала на неё внимания. Она вся была в себе, в своём. Не вникала в разговоры сослуживиц — и при этом у неё неплохо получалось поддерживать эти хитро-бесхитростные беседы: не нырять глубоко ни в какое обсуждение и всё же парой-тройкой метких фраз участвовать в диалоге. За глаза её почти сразу окрестили «странной». Вскоре она об этом узнала, но и это ничего для неё не значило и никак её не огорчило. Странная так странная! Со стороны она действительно такой и выглядела. Порхает тут, как под кайфом! Но разве печать странности на каждом из нас не ставят ещё при появлении на этот странный свет божий? Пока сослуживицы изучали её нрав, она с головой окуналась в мысли о человеческой странности, и чем больше думала об этом, тем больше ей нравилась её новая репутация, которая, кажется, в отличие от многих сущих репутаций, вполне себе честно схватывала её суть.

Пока она была на работе, Володя только писал ей, не звонил. Писал часто. Телефон постоянно жужжал, и, чтобы не отвлекаться на сообщения, Женька ставила его в режим «не беспокоить» — и потом, во время пятнадцатиминутного перерыва, перехватив на ходу какую-нибудь печенюшку, отвечала на сообщения с таким самозабвением, будто важнее этой переписки на свете ничего не было. Улыбка, с которой она в неё ныряла и которую невозможно было скрыть от коллектива даже во дворике магазина, тут же стала предметом толкований и интерпретаций. Если бы Женька хоть чуточку интересовалась своей неделовой репутацией, она почувствовала бы себя кем-то вроде Джоконды, перед которой стоит группа скептически настроенных женщин. Однако ничем таким она не интересовалась, и это банальное сравнение, к счастью, не пришло ей в голову.

В пятницу днём от Володи вместо сообщений было два пропущенных вызова. Это насторожило Женьку. Она знала: просто так Володя звонить не будет. Он, как и она, человек не телефонный — предпочитает писать, а не говорить. Женька с трудом дождалась перерыва, выбежала на улицу и перезвонила. Что же случилось?

— Тут приезжали ко мне… — с каким-то недобрым смешком сказал Володя.

— Кто?

— Да по Дианкину душу… Сиди-сиди, маленькая, сейчас пойдём гулять… — сказал Володя собаке. — Бывший хозяин.

— Чего?!

— А того! Серьёзный, между прочим, товарищ. Я как в окно этот чёрный джип увидел, сразу вспомнил твой рассказ про автостанцию. Жуткая машина! «Воронок» какой-то, ей-богу!

— И что? Что ты ему сказал?

— Сказал, чтоб проваливал подобру-поздорову.

— Так и сказал? — испугалась Женька.

— Ну… Почти. Говорю, камеры видеонаблюдения зафиксировали, как собаку вытолкнули из вот этой самой машины. Даже номера видны… Что поделаешь, пришлось схитрить.

— А он?

— А что он… Спокойно так говорит: пожалеете, мол. Лучше бы отдали собаку — да и дело с концом. Там, видите ли, ребёнок плачет.

— А ты?

— А что я? Дианку не отдам. Пусть хоть целый детский сад плачет. Раньше надо было думать.