Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 47 – Рене Эсель

«Такое случается. А постоянный стресс спровоцировал отторжение плодного яйца раньше стандартного срока. В данном случае, Елена Семеновна, вам повезло».

После сказанного, Олега оттаскивала охрана. Я же только сидела и, как сейчас, равнодушно смотрела в окно.

Как персонал мог пропустить? Если бы я согласилась лечь в больницу, все было бы иначе?

Вопросов, крутящихся в голове, так много. А толка от ответов на них — ноль.

Малыша больше нет. А из меня словно высосали все силы жить. Просыпаться по утрам невыносимо. Смотреть на себя в зеркало настоящая пытка.

Каждый день — кошмар, в котором только один луч света. Новости о папе.

Олег оказался прав. Отец держался за жизнь с жадностью, которой теперь я могла только завидовать. Его организм восстанавливался вопреки всему. Он все еще находился в тяжелом состоянии, но завтра обещали перевести из интенсивной терапии.

Если он выдержит день без поддержки аппаратов.

На столе вибрирует телефон. Безразлично скольжу по светящемуся экрану. Костяшки зудят от знакомого имени. Ощущение далеко, словно за бетонной стеной или не со мной.

«Олег Шершнев».

Вызов прекращается сам, а на экране выплывают уведомления. Пятнадцать пропущенных вызовов и двадцать семь сообщений.

Двадцать восемь. Новое письмо всплывает рядом со значком времени.

Слова, что я сказала Олегу в тот страшный день, накрепко отпечатались в памяти. Я попросила развод. Потому что все не правильно. Даже наш ребенок оказался против нашей свадьбы.

Пока мы веселились, его уже не было.

«Позже поговорим. Сначала ты восстановишься».

Аргументы, что я даже лицо его видеть не могу, врезались в глухую стену. Олег не хотел слушать здравые доводы. Повторял, что мне нужно время и сейчас не до этого.

«Мы созданы для того, чтобы причинять друг другу боль».

А я просто перестала сопротивляться. Какой смысл? Какая разница, где жить, если жить больше не хочется?

Тетя Таня решила остаться, отправив Людвига обратно в Турцию. Они с мамой сняли квартиру поближе к нам. Словно я какая-то сумасшедшая, за которой нужно приглядывать. Практически каждый день у них находился повод для того, чтобы заглянуть на чай.

Повар и горничная, появившиеся в доме после моего возвращения, наверняка обрадовались хоть какой-то компании.

Я так хотела побыть одна. А за мной по пятам повсюду следовала собранная Олегом армия людей. Медсестра, психотерапевт, охранник. Компания разрасталась с каждым днем, одно лицо сменяло другое.

Только ночами, когда дом наконец-то затихал, я могла закрыть глаза и снова оказаться где-то далеко. Где тепло, влажно и солнечно, а по золотистому песку носится босоногий малыш. Мы вдвоем. Мы счастливы. И больше нам никто не нужен на белом свете.

— Прости меня, — шепчу в тысячный раз, а ладошка интуитивно сжимает высокий пояс голубых джинс.

— Ты что-то говорила?

Голос Паши заставляет вздрогнуть.

Недоуменно смотрю в экран. Фокусируюсь на растрепанной шевелюре и отрицательно машу головой.

Дергаюсь, когда чувствую шевеление сережек. Они цепляются за твердый пластик и раздражающе скрипят. Поправляю наушники. Кажется, что любая мелочь сейчас может стоить всей решимости.

Приглаживаю собранные в тугой хвост волосы и нервно сминаю высокий ворот черной водолазки.

— Странно видеть тебя без косметики, — улыбается Паша, а хитрые искры вспыхивают в его глазах. — Но тебе идет.