Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 68 – Ева Шах

— Он не ворчливый, — сказала я. — И не с комплексом.

— Конечно, — усмехнулась она. — Ладно, иди работай. У тебя сегодня встреча с Элеонорой Павловной. Она приедет в одиннадцать. Будь готова.

— Я всегда готова, — сказала я.

— В это я верю, — ответила Лена. — После того, как ты вышла на подиум в чём мать родила и рассказала всему миру, что твой бывший — вор, я верю в тебя всё.

— Я была не в чём мать родила, — возмутилась я. — На мне было платье.

— Твоё тело было главнее платья, — сказала Лена. — Это и есть талант. Не прятать, а показывать. Снимать шкуру и говорить: «Смотрите, вот она я. Со всеми шрамами. И мне не стыдно».

Я посмотрела на неё.

— Ты сегодня философ, — сказала я.

— Я сегодня выспалась, — ответила она. — Впервые за месяц. У тебя получилось. Ты выиграла. И мне не нужно больше думать, как вытаскивать тебя из скандалов. Можно просто работать.

— Не расслабляйся, — сказала я. — Скандалы ещё будут.

— Но теперь они будут не про тебя, — ответила она. — А про твои платья. Это другое. Это — приятные скандалы.

Она ушла. Я пошла к себе в кабинет.

Элеонора Павловна приехала ровно в одиннадцать.

Ни минутой раньше, ни минутой позже. В том же идеальном костюме, с той же ниткой жемчуга, с тем же ледяным взглядом.

— Громова, — сказала она, входя без стука. — Я видела новости. Поздравляю. Вы развелись. Теперь вы — официально никто.

— Я всегда была никем, — ответила я. — Просто раньше я была «женой Соболева». А теперь я — просто Снежана Громова. Мне так больше нравится.

— Зря, — сказала она, садясь напротив. — Имя мужа — это бренд. Вы могли бы использовать его. Раскрутиться на скандале. Сделать себе имя.

— Я сделаю себе имя сама, — ответила я. — Без его фамилии. Без его денег. Без его скандалов.

— Гордая? — спросила она.

— Упрямая, — поправила я. — Это разные вещи.

Она усмехнулась.

— Ладно, — сказала она. — Перейдём к делу. Ваш бренд. «Свобода». Название мне не нравится. Слишком пафосно. Слишком политизированно. Но менять мы его не будем — уже вложены деньги в регистрацию. Итак, план на первый квартал: двенадцать образов, две капсулы. Весна-лето и предосенняя коллекция. Бюджет — вот.

Она протянула мне папку. Толстую, кожаная, с золотым тиснением.

Я открыла. Цифры. Много цифр. Больше, чем я ожидала.

— Это… это очень щедро, — сказала я.

— Я не щедрая, — ответила она. — Я расчётливая. Я вкладываю деньги в то, что принесёт прибыль. Если вы провалитесь — я потеряю. Если вы выиграете — я выиграю. Это бизнес, Громова. Не благотворительность.

— Я понимаю, — сказала я. — Я не прошу благотворительности. Я прошу шанса.

— Вы его получили, — сказала она. — Не подведите.

Она встала.

— И ещё, — сказала она, уже у двери. — Ваш… друг. Гордеев. Он хороший критик. Но плохой бизнесмен. Не позволяйте ему принимать финансовые решения. Доверяйте мне. И своему чутью. У вас оно есть. Я проверила.

— Спасибо, — сказала я. — Я учту.

Она кивнула и вышла. Я осталась одна.

Сидела, смотрела на папку, на цифры, на планы. И чувствовала, как внутри разливается странное, тёплое чувство. Не победа — пока рано. Но первый шаг. К новой жизни. К новым деньгам. К новой свободе.

Вечером я вернулась домой. Уставшая, но счастливая.

Тая сидела на кухне, делала уроки. Макар — под столом, строил из кастрюль крепость.